ИНОСМИ: Дональд Туск: Сегодня я стал консервативнее, но опытнее ("The Financial Times", Великобритания)

ИНОСМИ: Дональд Туск: Сегодня я стал консервативнее, но опытнее (
За рыбными блюдами под гольдвассер новый председатель Европейского совета рассказывает, что в посткоммунистической Польше он был хулиганом, и объясняет, почему «Россия это наша стратегическая проблема»

 

Прибытие Дональда Туска в ресторан Bar Przystan не остается незамеченным. У официанта загораются глаза. Хозяин начинает улыбаться. А многие пожилые семейные пары, наслаждающиеся спокойным обедом в балтийском курортном городе Сопоте, кивают или машут местному пареньку, который стал самым успешным политиком в демократической Польше.

 

Туск ведет себя раскованно. Два месяца назад он ушел в отставку с поста премьер-министра Польши, пробыв на нем семь лет, а на следующей неделе он начнет работать на новой должности в Брюсселе в качестве председателя Европейского совета. Должность Туска превращает его в ведущего политика ЕС наряду с Жан-Клодом Юнкером, который возглавит законодательный орган Евросоюза. Впервые руководящая должность в ЕС досталась человеку из бывшего коммунистического восточного блока.

 

А пока Туск довольный собой безработный — впервые за 30 с лишним лет. «Конечно, я отдыхаю! — говорит он. — Я между двумя работами. Безусловно, это намного приятнее, чем быть премьер-министром».

 

Он чисто выбрит, у него хороший загар, и в свои 57 лет Туск по-прежнему не отказывается от своей мальчишеской улыбки, которая сделала его образцом для нового поколения польских политиков. Лишь морщинки вокруг сверкающих голубых глаз выдают, какое напряжение он испытывал, когда стоял во главе шестой экономики Европы.

 

«У меня не очень богатый выбор любимых ресторанов. Я уверен, вы поймете, ведь руководящая должность немного напоминает тюрьму…Но мы с женой пришли в этот ресторан в день его открытия около 20 лет назад, — говорит Туск, пока официантка наливает нам воду в стаканы. — Здесь подают лучшую рыбу в Польше».

 

Рыбные блюда действительно впечатляют. На столе нас уже ждет тартар из лосося, рулет из налима и маринованная сельдь, являющаяся в Польше традиционным блюдом. Позже я понимаю, что это только разминка.

 

Сопот находится недалеко от Гданьска, где началась политическая карьера Туска. Ресторан находится на берегу в минуте ходьбы от его дома. Из окна виден холодный песок пляжа, набегающие волны и туман, окутавший северное побережье Польши.

 

«Все мои корни в Гданьске», — медленно, но уверенно говорит Туск на английском языке. Когда было объявлено о его назначении, начались разговоры о том, что из-за слабого знания языка Туск будет не лучшим преемником бельгийца Хермана Ван Ромпея на одном из высших политических постов Европы. Но во время беседы, когда разговор переходил с политической философии на европейскую историю, а затем на будущее Британии в ЕС, стало понятно, что эти опасения необоснованны.

 

«Гданьск это типичный пограничный город. Здесь можно увидеть много границ между национальностями. В детстве вокруг моего дома было так много кладбищ. Мусульманское, еврейское, немецкое, польское, православное», — вспоминает Туск, являющийся этническим кашубом (национальное западнославянское меньшинство с тысячелетней историей и собственным языком).

 

Он рос в коммунистической Польше и слышал рассказы о том, как обоих его дедов после нацистского вторжения в 1939 году отправили в исправительно-трудовой лагерь, а также о предках, тонувших на судах для беженцев под ударами немецких подводных лодок.

 

«Если ты вырос в мультикультурной или многоязычной семье, если ты прочувствовал историю Гданьска, а также всю историю своих предков…Я помню это чувство еще в 12-летнем возрасте, что в жизни и в истории все непросто. Даже в детстве я был далек от упрощенчества. А став политиком, став взрослым, я начал понимать, что надо быть невосприимчивым к любого рода ортодоксии, идеологии, и что самое важное, к национализму».

 

Официантка предлагает нам бутылку сухого белого вина. Я киваю. Туск смотрит в окно на знаменитый деревянный причал, самый длинный в своем роде в Европе.

 

«Я помню этот момент, как будто это было вчера. Стоял воскресный солнечный день. Кричали чайки. И особенно я помню запах, запах дерева, смолы и морской соли. Мне было лет восемь, может быть, девять. Но я чувствовал, я был на 100% уверен, что именно здесь, в Гданьске, в Сопоте, начнутся приключения в моей жизни».

 

Когда Туск был подростком, город пытался примириться со своим прошлым, когда он был немецким Данцигом, с разрухой послевоенного времени и с советскими повелителями.

 

«В детстве, в юности я был типичным хулиганом, — вспоминает он, когда мы начинаем пробовать свежую и ароматную рыбу. — Мы шлялись по улицам и — ну, вы знаете — искали себе на одно место приключений». Он говорит, что часто возвращался домой в крови после драк и футбольных матчей.

 

«Во многом моя деятельность, включая политику, связана с тем, что я не хочу однообразия. Наша жизнь при коммунизме была такой безнадежной. Не из-за террора. Не из-за бедности. Когда ты не одинок в этих ощущениях, все не так уж и плохо». Он делает паузу. «Мы страдали от однообразия, от монотонности, от скуки. Никакой надежды на перемены. Нарушить это однообразие было нашим желанием, нашим искушением».

 

Это чувство нашло выход в декабре 1970 года, когда после резкого повышения цен на продукты питания в Гданьске начались волнения. Отец Туска был неизлечимо болен и лежал в больнице, а его работавшая медсестрой мать была вынуждена трудиться круглосуточно, ухаживая за ранеными. 13-летний Туск остался один в момент, когда началось жестокое подавление протестов. «Все началось буквально под окнами нашего дома…Я видел все, — вспоминает он. — Это был переломный момент, момент свободы. Я помню каждый час».

 

«Я видел, как полиция стреляла в людей, как солдаты стреляли в людей… Я очень хорошо помню это чувство. У меня не было сомнений, кто прав, а кто неправ. С того момента я знал, что почти всегда правы те люди, которых избивают. В тот момент все было предельно ясно».

 

Мы едва попробовали закуски, как снова пришла официантка, предлагая новые блюда. Туск настойчиво рекомендует рыбный суп, и я заказываю его на своем ужасном польском, что вызывает улыбку у них обоих. Затем прошу палтуса на гриле. Туск выбирает борщ, а на второе сельдь в сметане.

 

Он вспоминает свой первый политический шаг, создание в 1977 году студенческого комитета, который выступил в поддержку антикоммунистического профсоюза «Солидарность». Позднее, во время работы журналистом, он носил еду и воду докерам, бастовавшим на гданьских верфях. Но когда в 1981 году контролируемое Москвой правительство Польши во главе с генералом Войцехом Ярузельским ввело военное положение, Туск потерял работу и был выселен из своего дома вместе с беременной женой Госей.

 

Спустя два года Туск стал соучредителем либерального экономического издания Przeglad Polityczny (Политическое обозрение), где писал под псевдонимами Анна Барич и Тадеуш Донецкий. После этого он попал в тюрьму. «Мне чертовски везет, — смеется Туск, когда нам приносят горячий борщ и рыбный суп. — Это было забавно. Ну ладно, в то время не очень забавно. Но три дня спустя после моего ареста Ярузельский объявил амнистию политическим заключенным…Для меня это был наилучший вариант. Я обрел личный тюремный опыт, понял, что это значит, но при этом серьезно не страдал».

 

Говоря о своей молодости и политическом становлении, Туск часто обращается в прошлое. Его можно простить за уверенность в том, что восхождение на вершину польской государственной власти было для него предопределено. На самом деле, все могло быть иначе. В период между падением Берлинской стены в 1989-м и 2005-м годом он вступал и выходил из политических партий, выигрывал и проигрывал на парламентских выборах, а порой, казалось, просто апатично плыл по бушующему морю посткоммунистической политики.

 

Начинал он как либерал и убежденный сторонник свободного рынка. Один из его первых политических лозунгов гласил: «Ни направо, ни налево, а прямо в Европу». Столь радикальный настрой у него угас. «Признаюсь, сегодня я консервативнее, чем 20 лет назад. Но я также стал опытнее».

 

Гораздо лучше, размышляет он, поглощая густой бордовый борщ, «гораздо лучше быть радикалом в молодости. Я был действительно радикален, я был бунтарем. Был против всего: против церкви, против семьи. Может, я был слишком свободен… Но мне кажется, что в контексте политики намного лучше быть радикалом в молодости и консерватором в старости… Боже, избавь нас от старых радикальных политиков».

 

К 40 с небольшим годам Туск обрел известность в общенациональном масштабе. После отрезвляющего поражения на президентских выборах в 2005 году он в 2007-м стал премьер-министром Польши как лидер правоцентристской партии «Гражданская платформа», хотя никогда не занимал министерские посты. Спустя четыре года, когда его прагматичная политика помогла Польше стать единственной страной в Евросоюзе, которую в период мирового финансового кризиса не задела рецессия, его переизбрали.

 

Но Туск также нажил себе непримиримых врагов. Его самоуверенная манера поведения в парламенте граничила с высокомерием, вызывая насмешливые упреки со стороны соперников, среди которых был лидер главной оппозиционной партии «Право и справедливость» Ярослав Качиньский. В прошлом месяце преемница Туска на посту премьер-министра Ева Копач (Ewa Kopacz) назвала отношения между двумя этими людьми «проклятием ненависти».

 

Когда нам принесли основное блюдо, я сказал Туску, что после 2011 года его звезда в Польше начала закатываться. Те 20 с чем-то избирателей, благодаря которым он остался на посту, поскольку соблазнил их обещаниями занять либеральную позицию по правам геев и по вопросу абортов, отвернулись от него, когда он положил эти обещания на полку. «Да, они во мне разочаровались. И они правы, — говорит он. — Это чудо, когда в Польше премьер-министр сохраняет свой пост семь лет». До Туска премьер-министры в посткоммунистической Польше занимали эту должность в среднем 13 месяцев.

 

«Мне кажется, я выполнил огромную часть своих обещаний…Ладно, люди устали от меня. Я это признаю, — пожимает плечами Туск. — И я устал от себя как от премьер-министра. Оппозиция была такой жесткой; я был для них не оппонентом. Я был убийцей. Я был предателем. Я был вором. И вот прошло семь лет без поражений, а я еще и повышение получил. Как я уже говорил, мне чертовски везет».

 

Туск периодически поглядывает на телевизионный экран, висящий за моей спиной. Там показывают футбол, а это его третья страсть после семьи и политики. «Я люблю футбол, но футбол меня не любит. Это была моя мечта, но…» — он умолкает. Туск болеет за «Арсенал», но также является пламенным фанатом одного местного клуба.

 

«Я страдаю. Моя местная команда, гданьская “Лехия”, она никогда не выигрывает. Она хуже, чем “Тоттенхэм”. Мы всегда от этого страдаем». Я говорю ему, что за «Тоттенхэм» болеет главный редактор Financial Times. «Твою мать!» — восклицает Туск, демонстрируя, что английским он владеет весьма неплохо.

 

На протяжении всего обеда Туск улыбается и машет людям, которые приветствуют его, проходя мимо окон ресторана. Но увидев на пляже фотографа, он заметно напрягается. Может, это турист, говорю я. Он в этом не уверен.

 

Может, они думают, что я русский шпион, шучу я. «Конечно!» — смеется Туск.

Но шутка эта лишь наполовину. О карьере Туска, как в Варшаве, так и в Брюсселе, наверняка будут судить по его отношениям с Москвой. Эти отношения оказались в прошлом месяце в центре внимания, когда министр иностранных дел Туска Радослав Сикорский рассказал, как Владимир Путин в 2008 году предлагал Туску сделку о разделе Украины.

 

Нахмурив брови, Туск заявляет, что ничего подобного не было. «После этого события я сказал Радеку [Сикорскому], что в политике и дипломатии, как и в обычной жизни, гораздо лучше много знать и мало говорить. И никогда наоборот».

 

«Но если говорить о сути отношений Россия-Украина-Польша-Европа, то здесь Сикорский безусловно прав. После Бухареста [где в 2008 году был саммит НАТО, на котором Путин выступил с речью и усомнился в независимости Украины] я никогда не сомневался в том, что геополитическая игра между Россией и Европой, Россией и Польшей разыгрывается вокруг Украины».

 

На посту премьер-министра Туск считался одним из самых громких критиков России среди лидеров ЕС. Сейчас, когда его назначили председателем Европейского совета, многие полагают, что воинственная политика ЕС по отношению к России продолжится. «Для Путина и России проблемой сегодня является ЕС. Мы должны понять, и я думаю, мы близки к такому пониманию, что Россия не наш стратегический партнер. Россия — наша стратегическая проблема».

 

В Брюсселе Туск будет тесно взаимодействовать с канцлером Германии Ангелой Меркель, c которой он наладил хорошие отношения. «Она мне кажется уникальным человеком, а я ей. В Европе никто не знает, что мы родом из одних мест. Дед Меркель жил в Данциге. Он был депутатом в Данциге, когда там жил мой дед, — говорит он, показывая на берег моря. — Если можно говорить о дружбе в политике и особенно в дипломатии, то я думаю, это можно назвать глубокой и уникальной дружбой».

 

Назначение Туска поддержали ведущие государства ЕС, которым нужен руководитель, способный находить компромиссы и поддерживать дисциплину. Туск также удовлетворял такие страны как Польша, находящиеся либо на периферии ЕС, либо за пределами еврозоны. Мне очень хочется поговорить о его планах на посту председателя, но сначала нам надо попробовать гольдвассер, который заказал Туск. Он уверяет меня, что этот ликер, в котором плавают золотые хлопья, не просто является местным деликатесом, но и полезен для здоровья. К моему смущению, он свою рюмку медленно смакует, в то время как я отправляю ее внутрь залпом.

 

«Являюсь ли я европейским федералистом? Нет, — говорит он. — Я не люблю идеологии, мне не нравятся стратегии сроком на 20 лет. Все это дерьмо. Надо быть в готовности реагировать на каждое событие, на любую ситуацию. Надо защищать сущность, элементарные ценности».

 

Я говорю, что Ван Ромпею было трудно на своем посту, так как ему пришлось разбираться с последствиями финансового кризиса, и что Туску будет еще труднее. Среди его проблем будет украинский кризис, застой в европейской экономике и опасения по поводу выхода Британии из ЕС.

 

«Мне кажется, я был рожден для трудностей», — говорит он, улыбаясь. Относительно возможного выхода Британии в случае проведения там референдума он говорит так: «Великобритания ключевой партнер, ключевой элемент…Я ценю усилия [Дэвида Кэмерона], поскольку верю его заявлениям о том, что он за единую Европу».

 

«Если Британия выйдет, это будет проблема не только Евросоюза. В конечном итоге это может стать величайшим кризисом нашей западной цивилизации в целом, — заявляет Туск. — Но так или иначе, выбор за Великобританией…Я всем сердцем и всем разумом буду помогать и сотрудничать».

 

Я замечаю, что официантка и охрана Туска топчутся вокруг нас. Мы проговорили почти три часа. Еще один глоток гольдвассера и последний вопрос о том, не расценят ли его переезд в Брюссель как циничный способ избежать очередной баталии за переизбрание, которую он, по мнению многих, проиграет.

 

«Я по-настоящему верю в Европу. Не как энтузиаст евро или наивный федералист, но потому что я польский патриот. Вот почему у меня нет конфликта с совестью, — говорит Туск. — Сегодня, а также в следующие пять, 10 лет интересы Евросоюза будут на 100 процентов совпадать с интересами Польши…Вот почему я не ощущаю никакой вины. Если я буду хорошо работать в Брюсселе, это будет иметь хорошие последствия для Польши».

 

Генри Фой — корреспондент Financial Times в Центральной Европе.