Почему Россия согласилась на договор по «Мистралям» ("La Tribune", Франция)


УДК Мистраль

Соглашение по ситуации с «Мистралями» выглядит более выгодным для Франции, чем для России. Возглавлявший переговоры генеральный секретарь по обороне и национальной безопасности Луи Готье раскрывает некоторые детали

согласилась на более выгодные для Франции условия расторжения договора о поставке двух десантных кораблей типа «Мистраль» российскому флоту? Возглавлявший переговоры генеральный секретарь по обороне и национальной безопасности Луи Готье раскрыл 8 сентября некоторые интересные детали во время слушаний в Национальном собрании. Выбор пал на Готье из–за его навыков в области контроля за экспортом вооружений и роли в подготовке переговоров с Россией.

«4 декабря 2014 года премьер-министр доверил генеральному секретариату по обороне и национальной безопасности первый мандат: провести межведомственное рассмотрение этого дела, — отметил Луи Готье. — Оно же естественным образом привело к составлению такой рекомендации: выйти на контакт с Россией и начать с ней дискуссию для объяснения условий приостановки соглашения и, в перспективе подтверждения этого решения, отмены поставки двух кораблей».

После пяти месяцев переговоров Луи Готье убедился в разногласиях среди его российских собеседников. Некоторые из них выступали за передачу судов, чего нельзя было сказать о главном представителе российской стороны Дмитрии Рогозине. Российский вице–премьер «изначально не слишком поддерживал» покупку французских судов, отметил Готье. В любом случае, «у российской стороны не было единой позиции».

Россия хочет сохранить Францию в числе партнеров

В качестве объяснения решения Москвы принять соглашение Луи Готье подчеркнул, что Россия хочет «сохранить партнерские отношения с Францией или, по крайней мере, сделать так, чтобы она осталась возможным собеседником». По его словам, в России в первую очередь хотели, чтобы «этот вопрос разрешился и не создавал помех в остальных дипломатических отношениях с нашей страной». В частности в урегулировании украинского кризиса и переговорах с Ираном: «Как мне кажется, главным образом обе страны были заинтересованы в том, чтобы этот вопрос не отравлял главные дипломатические вопросы».

Кроме того, у России, «без сомнения, были те же причины не желать долгих и дорогостоящих тяжб, что и у французского государства». Тем более что в России хотели «скорейшего платежа. А в случае арбитража это может затянуться надолго, причем не только из–за работы судей, но и из-за сторон, которые могут вести свою игру в процессе, привнося новые элементы в дело».

Выгода Франции

Парижу пришлось проделать долгий путь, чтобы подписать наиболее выгодное для своих интересов соглашение. «С юридической точки зрения наша изначальная позиция оставляла желать лучшего», — уверяет Луи Готье. Тем более что два подписанных правительством Фийона в январе 2011 года договора (государственный и торговый) «обязывали французское государство предоставить ряд гарантий, в частности касательно передачи технологий и оборудования, которое должно было быть поставлено в Россию».

В межправительственном соглашении предусматривался арбитраж по итогам шести месяцев безуспешных переговоров, а в торговом договоре DCNS с Рособоронэкспортом было прописано судебное разбирательство через 12–14 месяцев после возникновения разногласий. Перед DCNS «вставал риск выплаты российской компании пени в размере 0,2% от стоимости поставки за неделю просрочки в пределах 5% общей стоимости».

Изначально россияне требовали куда большую сумму. В конечном итоге Франция вернула 949,7 миллиона евро, 56,7 миллиона из которых приходятся на затраты на подготовку экипажей. Без финансовых расходов, пени и компенсаций. «Ничего этого нет, нам удалось получить удовлетворительный результат», — подчеркнул Луи Готье. Россия требовала компенсаций за оборудование причалов во Владивостоке и вертолетов, которые должны были разместиться на борту кораблей. Кроме того, перепродажа должна была осуществляться с их согласия.

В конечном итоге, в договоре прописана сумма операции и указывается, что для реэкспорта кораблей Россию требуется только уведомить, а не получить от нее разрешение.

Последствия для Минобороны и DCNS

Деньги на выплаты России были взяты из бюджета Министерства обороны, однако оно «в течение трех дней получило перечисленные DCNS 893 миллиона и получит оставшиеся 56,7 миллиона в конце года», — объяснил Луи Готье. То есть в бюджете Минобороны ничего не меняется. Чего не скажешь о государственном бюджете (минус 56,7 миллиона).

Что касается DCNS, страховая компания Coface покроет не только сумму контракта, но и расходы на охрану (миллион в месяц за каждое судно) и общие расходы, которые в настоящий момент обсуждаются с предприятием. Так, например, в них попадет маржа DCNS как участника создания системы. В то же время торговая маржа механизмами Coface не покрывается.

«В общей сложности сумма выплат Coface может достичь миллиарда евро, — уточнил Луи Готье. — Однако речь тут не идет о сумме страхового случая, которая будет установлена лишь при перепродаже судов DCNS. Здесь сумма будет иной: Coface вычтет сумму перепродажи из суммы выплат по условиям изначального договора с компанией».

Итог

Конечный счет будет зависеть от стоимости охраны, демонтажа оборудования (порядка 2,5 миллионов евро), переустройства под стандарты клиента и скидки при перепродаже. «Вычет этих расходов из суммы страхового случая позволит дать конечную оценку, — подчеркнул Луи Готье. — Проще всего было бы перепродать корабли египтянам или индийцам, если те подтвердят свои намерения, с учетом стандартов их флотов и традиций сотрудничества с Россией».

Мишель Кабироль (Michel Cabirol)