Россия возвращается из Сирии.

Ай да Путин, ай да хитрец, ай да мастер сюрпризов! Застав всех врасплох в прошлом году известием о вводе российских войск в Сирию, Путин сумел теперь всех ошарашить и известием о их выводе. И, хотя окончательные итоги стремительного марш-броска наших военных на Ближний Восток и обратно пока подвести невозможно – сделать это можно будет только после окончания гражданской войны в Сирии – сенсационную новость о решении ВВП следует, с моей точки зрения, горячо приветствовать.

Россия возвращается из Сирии — со щитом или на щите?

Вернувшийся недавно из Сирии, военный спецкор КП Александр Коц отвечает на восемь наивных вопросов о выводе российских войск из арабской республики.

С 15 марта по приказу Верховного главнокомандующего начинается вывод основных сил нашей группировки из Сирии.

Почему вывод основы группировки именно сейчас?

– Владимир Путин умеет удивить. Причем особенно часто приходится удивляться нашим заокеанским партнерам. Судя по невнятной реакции Госдепа, для американцев это решение тоже стало полной неожиданностью. Впрочем, на определенном уровне, видимо – самом высоком, об этом шаге наверняка были проинформированы.

Совпадение или нет, но заявление о выводе войск прозвучало как раз в тот момент, когда в Женеве должны возобновиться межсирийские переговоры по мирному урегулированию. В которых Россия «продавила» участие курдов. Накануне теракт в Турции едва не поставил под угрозу начало диалога. Можно не сомневаться, что провокации, ставящие перед собой целью сорвать примирение в Сирии, будут продолжаться и впредь. Я даже не сомневаюсь, что рано или поздно Россию обвинили бы в несоблюдении условий перемирия, непропорциональном применении оружия, ударах по позициям «умеренной оппозиции» и еще Аллах ведает в чем. Вывод группировки лишает наших оппонентов этого козыря. По крайней мере, на период перемирия.

Очевидно, между основными игроками в Сирии (читай Москвой и Вашингтоном) существуют некие железобетонные договоренности, которые гарантируют сохранение этого шаткого мира. И сохранение действующего режима Башара Асада до того момента, как сирийский народ сам не решит его судьбу. В каком формате это будет происходить — должны решить как раз женевские переговорщики.

Россия же со своей стороны остается гарантами выполнения всех достигнутых договоренностей Асадом. При этом не являясь прямым участником конфликта.

Мы выходим из Сирии с честью или со спущенным флагом?

– Давайте вспомним, какие цели Москва преследовала в Сирии. Одна из них, как это не раз декларировалось, – обезопасить себя от радикалов-исламистов российского происхождения, воевавших в рядах бандгрупп в Сирии. За время нашей операции таковых было уничтожено около 2000, включая 17 полевых командиров различного ранга.

Еще одной задачей был подрыв ресурсной базы запрещенного в России «Исламского государства». И это сделано сполна. Только официально российская авиация уничтожила 209 объектов нефтедобычи и 2912 нефтевозов. А сирийские войска смогли установить контроль над нефтегазовыми полями вблизи Пальмиры: «Три больших поля, которые на сегодняшний день приступили к функционированию в повседневном режиме», – подчеркнул глава Минобороны Сергей Шойгу на докладе Путину. Для истощенной экономики Сирии это уже огромное подспорье. Работающие предприятия в этом районе я видел своими глазами.

Сирийская армия, благодаря работе Воздушно-Космических сил РФ, смогла освободить более 400 населенных пунктов.

Основную же нашу цель в Сирии еще в октябре прошлого года Путин сформулировал так: «Стабилизировать законную власть и создать условия для поиска политического компромисса». Если кто не помнит, то режим Асада к осени 2015-го дышал на ладан, а джихадисты уже рвались на Дамаск. Сегодня представители Асада сидят за одним столом с полевыми командирами противника и пытаются договориться. К режиму прекращения огня присоединились более 40 разных группировок. Разве это нельзя записать в зачет российским военным и дипломатам? За 5 лет конфликта в Сирии такого не удавалось никому. А Москве удалось за 5 месяцев! Понимаю, что многим хотелось победных танковых рейдов, чтобы впереди все горело, позади все рыдало, над Раккой развивался российский триколор, а террористы выстраивались в очередь за баландой. Но реалии на земле далеки от диванных стратегий. Зато сегодня замаячила призрачная надежда на объединение усилий — прежде всего действующей сирийской власти и оппозиции — в борьбе против единого врага.

Какой сигнал Сирии и всему миру мы посылаем?

– Россия своим примером показывает, что ради достижения главной цели — мира, можно поступиться своими амбициями и пойти на компромисс. Оппозиция уже оценила шаг Москвы, в Высшем комитете по переговорам выразили надежду, что «Россия вернет себе историческую роль, которая заключается в помощи народам, стремящимся к свободе». Это серьезное имиджевое достижение, потому что одними бомбардировками завоевать расположение противника невозможно. И уж тем более доверие мирного населения, которое все эти месяцы находилось под прессом жесточайшей антироссийской пропаганды. Сегодня гуманитарные колонны с российской помощью приходят в освобожденные города и деревни, наглядно демонстрируя наши намерения.

Какие мифы мы опровергаем этим выводом?

– Забавно, но многие оппоненты действующей российской власти в самом начале операции ВКС заламывали руки: «Новый Афганистан! Наступаем на те же грабли!» Сегодня они вновь критикуют Кремль, но уже за «ранний уход». На самом деле, никто не говорил, что мы пришли в Сирию на десятилетие. Россия не собиралась ее «оккупировать», не вынашивала планы по экспансии, аннексии, «отжатии» нефтяных полей… Москва, по сути, никакого «гешефта» от участия в этой войне не получила. Кроме имиджевого, показав всему миру возможности современной российской армии, которую после развала СССР перестали воспринимать всерьез. Многие были уверены, что рано или поздно Москве придется ввязаться в наземную операцию, а это уже действительно грозило бы «вторым Афганистаном». Но, перефразируя известное высказывание, мы не можем быть большими сирийцами, чем сами сирийцы.

Еще один миф состоял в том, что проблему Сирии можно решить исключительно военным путем. Пять лет противостояния показали бесперспективность такого подхода, погрузив страну в неуправляемый хаос, близкий к ливанскому варианты войны «всех против всех». Она, напомню, продолжалась 15 лет.

Что выводится и что остается?

– Из заявления Путина можно предположить, что домой вернется лишь основная часть ударной авиации — несколько десятков самолетов и вертолетов. При этом в Сирии остаются действовать и пункт материально-технического обеспечения в Тартусе, и авиабаза на аэродроме Хмеймим, на которой будет продолжать работать координационный центр по примирению. «Они должны быть надёжно защищены с суши, с моря и с воздуха», – подчеркнул президент. Вероятно, в Сирии для прикрытия останутся и зенитные ракетно-пушечные комплексы “Панцирь-С2”, и ЗРК С-400 — на случай резких движений «горячих голов» из соседней Турции. Наверняка для выполнения задач по разведке, контролю над прекращением огня, и «на всякий пожарный» часть бомбардировщиков, ударных вертолетов и истребителей также останутся на авиабазе. Должен же кто-то, как сказал Путин, защищать базу с воздуха. Однако удары наносить они, видимо, будут лишь в крайних случаях.

При этом в Средиземном море продолжает нести службу наша морская группировка. Недавно к ней присоединился новейший малый ракетный корабль «Зеленый Дол» Черноморского флота, оснащенный крылатыми ракетами «Калибр-НК». А летом планируется приход авианесущего крейсера «Адмирал Кузнецов».

Не снизится ли борьба с террористами?

– Можно предположить, что частью российско-американских договоренностей было усиление участия авиации США в борьбе против ИГ. При этом коалиции, возглавляемой Вашингтоном, придется примириться с тем, что на земле армия Асада – такой же союзник, как и силы оппозиционной Сирийской свободной армии, выступающей против ИГ и Нусры. Российская сторона будет помогать разведданными, которые американцы не могут получить ввиду своих сложных отношений с Дамаском. У нас же появится возможность объективно оценить результаты ударов США и их готовность играть в одной команде.

Выстоит ли армия Асада?

– Начнем с того, что с Башаром Асадом вывод контингента согласован. Очевидно, на оперативных картах сегодня дела обстоят не так плачевно, как в августе прошлого года. Сегодня речь уже не идет о выживании армии Асада. А о ее способности к наступлению на позиции террористов. Дамаск получил возможность высвободить ресурсы из примиренных районов и бросить их на самые жаркие направления. К тому же армии Асада были переданы новейшие российские вооружения («Солнцепек», танки Т-90) и боеприпасы к реактивным системам залпового огня, которые долгое время стояли без дела («Ураган»). Однако, повторюсь, самым эффективным было бы взаимодействие правительственной армии и оппозиционных группировок, согласившихся на перемирие.

Не придется ли возвращаться?

– А Россия полностью и не уходит. Вся инфраструктура авиабазы Хмеймим передана в распоряжение наших вооруженных сил на бессрочной основе. Для того, чтобы перебросить всю российскую авиагруппировку обратно на Хмеймим понадобится не более двух суток. Не стоит забывать и о других возможностях российской армии, уже наглядно продемонстрированных. Это и стратегические бомбардировщики, способные взлетать с родных аэродромов в России и наносить удары по целям в Сирии, и корабли Каспийской флотилии со ставшими уже легендарными «Калибрами», и, собственно, целая группировка ВМФ в Средиземном море, со всем набором «оздоровительных пилюль». Можно не сомневаться, что в случае обострения или угрозы, Россия применит весь свой ассортимент. Вплоть до возврата бомбардировщиков на Хмеймим. Однако победа на дипломатическом фронте была намного предпочтительней. Ведь в ней не будет проигравших.

Последствия вывода войск из Сирии: что ждет Россию.

Россия не просто сумела вырваться из сирийского капкана – ловушки, которая по тяжести своих последствий для страны в теории могла бы оказаться даже хуже Афганистана. Россия уходит из Сирии “на коне”. Россия уходит из Сирии победителем. Россия уходит из Сирии как держава, сумевшая переломить ход гражданской войны в этом государстве и не допустить захвата власти в Дамаске радикальными исламистами.

Конечно, основная задача, стоящая перед международным сообществом в Сирии, все еще остается нерешенной. Боевики запрещенной в России терррористической организации ИГИЛ по-прежнему сильны. Они побиты, но не разбиты. И в теории у Путина был веский повод не выводить наших военных из Сирии. Но вот вопрос: должны ли мы пытаться подменить собой все международное сообщество? Должны ли мы стараться играть роль международного жандарма? Должны ли мы взваливать на себя весь груз ответственности за ситуацию на Ближнем Востоке – ношу, которая оказалась непосильным бременем даже для США?

Отвечаю на все эти вопросы категорическим “нет”. В международной политике, как и в отношениях между людьми, очень важно вовремя прийти и вовремя уйти. Россия сделала в Сирии все, что могла. Прошлой осенью светский режим Башара Асада в Дамаске висел на волоске и мог рухнуть в любой момент. Сегодня он обрел второе дыхание. Прошлой осенью президент Асад мог вести переговоры только об условиях своей полной и окончательной капитуляции. Сегодня официальный лидер сирийского государства может разговаривать со своими оппонентами как человек, чья армия добилась значительных военных успехов.

Конечно, с точки зрения Асада, всего этого недостаточно. Я уверен на 100%: президент Сирии хотел бы, чтобы Москва и дальше таскала для него каштаны из огня. Но интересы России отнюдь не тождественны интересам Асада. Нам было важно не допустить неконтролируемого развития ситуации в Сирии, лавинообразного разрушения всех институтов сирийского государства. Эта цель была достигнута.

Сегодня перед Россией стоит новая задача – добиться сохранения в Сирии светского или хотя бы наполовину светского политического режима. Чувствуете разницу? Сохранение у власти Асада и сохранение в Сирии светского политического режима – это отнюдь не одно и тоже.

Асад нажил себе слишком большое количество врагов. И эти враги никогда не смирятся с бесконечным сохранением за ним должности президента Сирии. В ходе переговоров о ситуации в Сирии в Женеве Россия фактически уже согласилась с отложенным требованием об отставке Асада. Заявление о выводе войск – новое доказательство серьезности заявленных намерений Москвы.

Конечно, Ближний Восток есть Ближний Восток. Любое важное политическое решение, которое касается этого региона, несет в себе очень значительные политические риски. Решение Путина о выводе войск исключением, к сожалению, не является. Мы пока не знаем, какие неформальные обязательства в ходе закулисных переговоров на себя такие ключевые внешнеполитические партнеры Москвы или внутрирегиональные игроки как США и Саудовская Аравия. Мы даже не знаем, были такого рода обязательства вообще. Мы не знаем, как себя будет вести Турция.

Но я не могу не рассматривать негативный вариант развития событий: все радуются, что “Путин свалил”. Все благодарят Россию за то, что она “наконец приняла мудрое решение”. Благодарят, а затем срывают межсирийские переговоры и всем миром – включая ИГИЛ – вновь наваливаются на светский режим в Дамаске.

И что должна делать Россия, если ситуация вновь вернется в “точку ноль”? Вновь вводить в Сирию свои ВКС?

Если неконтролируемое развитие ситуации в Сирии возобновится, это нанесет очень мощный удар по международной репутации Москвы. Мы будем выглядеть простачками. Мы приобретем имидж страны, которая не очень понимает, что она делает и которую при желании можно довольно легко провести. Такого варианта допустить нельзя. И Путин, я уверен, полностью это осознает.

Поэтому давайте пока воздержимся от преждевременных восторгов. Военная операция российских ВКС в Сирии завершена или близится к своему завершению. Но политическая игра России в Сирии продолжается. У нас по-прежнему очень многое поставлено на карту в этой стране. И у наших международных партнеров – читай, конкурентов – по-прежнему очень много козырных карт на руках.

Тем не менее, услышав о путинском решении вывести из Сирии войска, я вздохнул с нескрываемым облегчением. Риски для России в Сирии остались. Но они значительно снизились. Ушла, скажем, опасность событий, которые теоретически могли бы спровоцировать начало Третьей мировой войны. А вероятность таких событий в виде, например, военного столкновения российских и турецких подразделений в Сирии, еще недавно не исключали самые серьезные эксперты.

Вывод российских войск из Сирии дает Москве шанс очень многое начать с чистого листа. Это касается и отношений РФ со странами Запада и отношений со странами Ближнего Востока. Сумеет ли Россия воспользоваться этим шансом – совершенно другой вопрос. Но такой шанс есть. И это сейчас, пожалуй, самое главное.

Специально для "РУССКОЙ СИЛЫ" по материалам Алены Фроловой и Михаила Ростовского подготовил Макс Елев