Андрей Фурсов: 23 февраля остается днем Красной армии

23 февраля 1918 г. воззвание «Социалистическое Отечество в опасности» стало сигналом к поголовной мобилизации в ряды Красной армии, а в будущем дата приобрела сакральное для страны значение. И ныне это особый праздник — День защитника Отечества.

Первые бои Красной армии прошли на полях Первой мировой, закрепился ее дух во время Гражданской войны и интервенции, а всемирную славу она снискала в Великой Отечественной. Это был тяжелый период, путь, который прошли наши защитники Отечества, — от неудачной Первой мировой, когда прежняя армия была разрушена Временным правительством, и победа была недосягаема, до спасения всей русской цивилизации в противостоянии, в котором ставкой стало само существование народа. «В этот день на пути врага встал военный человек. И лично для меня 23 февраля остается днем армии, причем днем Красной армии»,- рассказал в интервью Накануне.RU известный историк и публицист, директор научно-исследовательского Института системно-стратегического анализа Андрей Фурсов.

Вопрос: В этом году столетие революции, и мы знаем, что есть неразрывная связь с Первой мировой – не было бы ее, не случился бы и Февральский переворот? Так ли это?

Андрей Фурсов: Прежде всего, нужно сказать, что в течение всей второй половины 19 века Россия шла к социальной революции, нарастали противоречия, которые самодержавие не могло решить. И в самый канун Первой мировой войны ситуация весьма обострилась. И в этом плане Первая мировая отодвинула эти противоречия примерно на год. Пошло на убыль забастовочное движение, впрочем, не только потому, что люди были патриотами, но и потому, что боялись, что их отправят на фронт. Однако, уже с 1915 г. те противоречия, которые существовали между верхами и низами, между различными группами самих верхов, обострились. Кроме того, война разрубила патовую ситуацию, которая сложилась в России в начале 20 века. Россия оказалась перед необходимостью серьезных изменений, однако, в обществе не было той силы, которая могла бы их реализовать. Самодержавие с ее прогнившей бюрократией не было таким субъектом, революционеры были достаточно слабы, либеральные политики тоже были достаточно слабы, а дворянство уравновешивало буржуазию. Было такое хрупкое равновесие. А война это равновесие разрушила — все процессы пошли с ускорением, и на рубеже 1915-1916 гг. начал формироваться заговор верхов, заговор буржуазии, с другой стороны — заговор среди представителей масонов, целью которого было свержение самодержавия. В ситуации без войны, думаю, те же процессы продолжались бы, но несколько медленнее.

Вопрос: Зачем вообще Россия вступила в войну?

Андрей Фурсов: Первая мировая была, безусловно, войной империалистической, и, поскольку Россия зависела от французских банкиров, от британцев, от британского капитала, Николай II бросил русского мужика спасать английский и французский капиталы. Противоречия между Россией и Германией не были столь остры, чтобы вызвать войну. Но войны хотела Великобритания, ей нужно было одним ударом решить и германскую проблему, и российскую — убрать Германию как конкурента и поставить под контроль ресурсы России. Очень показательно, что когда в английском парламенте стало известно об отречении царя, о свержении самодержавия в России, Ллойд Джордж, премьер-министр, наш союзник, сказал: «Достигнута одна из целей войны».

То есть одной из целей этого противостояния было свержение самодержавия и приведение к власти такого правительства, которое смотрело бы в рот британцам и не потребовало бы свою долю от победного приза.

Вопрос: Российскую империю использовали как таран?

Андрей Фурсов: Да, безусловно, здесь британцы должны были решить одну проблему. Их не устраивала ситуация, если бы Россия вышла из войны, а с другой стороны, их не устраивала и наша победа. И они решили эту проблему очень просто — поскольку в России уже вызревал заговор против царя, то они его и поддержали. И если бы британцы как лидеры Антанты во время войны топнули ногой и сказали – никаких фокусов с заговорами во время войны – ничего бы не было. Но они этого не сделали. Наоборот, они активно подталкивали заговорщиков к тому, чтобы свержение случилось. По сути, британцы предали царя. Но потом они предадут его второй раз, когда откажутся принять у себя, и, в общем-то, если бы Британия приняла у себя царя, то и он, и его семья остались бы живы. Но они предали его вторично.

Вопрос: Мы знаем, что, например, Временное правительство в войне продолжило участие, а основным лозунгом коммунистов было «долой войну» — это так?

Андрей Фурсов: Уже в 1916 г. дальновидные представители российской армии и военной разведки говорили о том, что необходимо выйти из войны. Не надо таскать каштаны из костра для Британской империи. Однако царь упорно их не слушал. В этом отношении большевики сделали то, что должны были сделать давно — выйти из войны и не таскать-таки каштаны для Британской империи. Наш замечательный геополитик Едрихин (Вандам) задолго до войны написал, что единственный способ для Великобритании решить проблему Германии – это сухопутная война, в которой три четверти военного бремени возьмет на себя Российская империя. Так оно и вышло.

Вопрос: Тем не менее, 2 февраля 1918 г. Совет народных комиссаров Советской России издал Декрет о создании Рабоче-крестьянской Красной армии. На фронте началась запись в новую армию солдат-добровольцев. То есть первой войной, где проявила себя Красная армия, была мировая?

Андрей Фурсов: Войны как таковой уже не было, и большевики прекрасно понимали, что они будут тянуть переговоры в Бресте, но как только немцы продемонстрируют агрессивные намерения – они подпишут мирный договор. Так и вышло, другое дело, что большевики тянули время, поскольку шла внутри большевицкой партии борьба, и, кроме того, борьба большевиков и левых «эсэров» по поводу мира. Но они дотянули до того, что мир заключили на значительно более тяжелых условиях, чем были первоначальные предложения немцев. Впрочем, в 1918 г. Вильгельм был свергнут, и Брестский мир был аннулирован.

Вопрос: Кажется, некоторые слои российской интеллигенции продвижение немцев восприняли с радостью? Иван Бунин писал, что о начавшемся наступлении немцев все говорят: «Ах, если бы!» Как объяснить такое поведение?

Андрей Фурсов: Это означает, что проблемы были с патриотизмом у нашей интеллигенции. К счастью, во время Великой Отечественной войны люди, которые ждали прихода немцев, хоть и были, но их было значительно меньше. Если вспомнить Русско-японскую войну, то студенчество, кадеты писали приветственные письма Никадо по поводу японских побед. И самое удивительное, что их никто не арестовал, не поставил к стенке. И вот эта беззубость самодержавия, неумение себя защитить сыграли большую роль в крушении империи.

Вопрос: 23 февраля 1918 г. было опубликовано воззвание «Социалистическое Отечество в опасности», с тех пор эта дата празднуется как День защитников Отечества. Теперь мы уже не просто участвовали в империалистической войне, а защищали революцию?

Андрей Фурсов: Да, теперь это была защита революции, защита очень слабая, неумелая. Нужно было на несколько дней остановить немцев, чтобы договориться о мире, набрали просто офицеров, и те остановили наступление, хотя если бы продолжили чуть-чуть, то наш фронт был бы прорван, потому что армии как таковой не было. И не было ее благодаря Приказу номер 1 Временного правительства от 1 марта 1917 г. Временное правительство разрушило, просто уничтожило армию. Вообще, поразительная, надо сказать, аберрация сознания у некоторой части нашей интеллигенции. Они винят во всем, что произошло в 1917 г., большевиков, забывая, что самодержавие свергли либералы — то есть, сбылось пророчество Достоевского, который писал, что, если кто и погубит Россию, так это либералы. Либералы разрушили всю систему управления, разрушили армию, и после этого власть рухнула, а большевики ее подобрали. Но большевики, в отличие от Временного правительства, создали армию, смогли защитить страну и восстановили в том или ином виде государство. Только это была уже красная, социалистическая «империя».

Вопрос: Началась интервенция, немецкая армия была лучшей за всю историю модерна? Как смогла Рабоче-крестьянская армия победить и хорошо вооруженных иностранных интервентов, и собственных генералов и офицеров из Белой армии?

Андрей Фурсов: Интервенты вели локальные боевые действия. Кроме того, самая главная задача британцев и французов была — как можно дольше стравливать большевиков и «белых», чтобы Россия развалилась на части, и эти части потом прихватить, поставить под свой контроль. Что касается победы в Гражданской войне, то эта победа была обеспечена тем, что середняк, среднее крестьянство, выбрало большевиков как наименьшее зло, потому что большевики выступали с позиции – вот тебе земля, вот вам фабрики и заводы, если говорить о городе, но, прежде всего, вопрос победы Гражданской войны решался в деревне.

Какова была аграрная позиция белогвардейцев? Они говорили, что мы ничего не решаем, у нас политика непредрешенчества, то есть, вот мы победим — тогда будем решать. А крестьянин, недоверчивый к горожанам вообще, воспринимал это как попытку обмана. Поэтому массовую поддержку получили именно большевики. Кроме того, «белые» армии были значительно меньше по численности, чем Красная армия, правда, они подготовлены были лучше. Но, тем не менее, количественное преимущество было на стороне Красной армии, там было очень много бывших офицеров царской армии. Примерно 50/50 разделились, таковы показатели, куда пошли воевать офицеры и генералы старой армии, одна половина пошла служить «белым», а другая – красным, потому что они увидели в красных тех, кто мог восстановить империю в том или ином виде. Поэтому победа большевиков вполне логична.

Вопрос: То есть, это не «черный лебедь» истории, а закономерность?

Андрей Фурсов: Нет, это не «черный лебедь», это закономерность. Кроме того, те же «белые», Колчак, они себя очень жестко вели по отношению к крестьянству во время Гражданской войны, поэтому и в тылу у Колчака вспыхнуло крестьянское восстание, во всей Сибири восстало около 300 тыс. крестьян, которые били «белых» не с позиции «мы за красных», а просто били «белых» как людей, которые вторгаются в их жизнь.

И победа большевиков в Гражданской войне – это абсолютная закономерность. Может быть, среди белогвардейцев были умные и достойные люди, но это были люди ушедшего дня, они смотрели в прошлое, у них не было проекта. У большевиков был проект, но и с большевиками история сыграла злую шутку. Большевики шли к власти в России для того, чтобы Россию сделать плацдармом мировой революции, а затем создать Земшарную республику. Однако большевикам пришлось сначала биться с белогвардейцами и интервентами, и, хочешь — не хочешь, укреплять государство. А затем, когда провалилась революция в Германии в 1923 г., и стало ясно, что никакой мировой революции не будет, то возникла дилемма – либо нужно уходить от власти и ждать мировую революцию, либо упереться рогом и строить здесь социализм, в одной отдельно взятой стране. В результате земшарники превратились в государственников, Сталин тоже не с самого начала был государственником и державником, он им стал в ходе исторической борьбы. Но уже в середине 1920-х гг. Сталин исходил из необходимости строить Красную империю. Вот так коварство истории превратило земшарников в создателей Красной империи.

Вопрос: В чем ключевое различие в двух мировых войнах – в конце одной появилась Красная армия, в следующей уже сменила название?

Андрей Фурсов: Вильгельм Второй не ставил задачу физического истребления русских и стирания их из истории, такую задачу поставил Гитлер. Ставка в Великой Отечественной войне была неизмеримо выше, чем в Первой мировой. Из Второй мировой войны Советский Союз вышел супердержавой, а Российская империя – «бух в котел, и там сварился».

Вопрос: Еще говорят, что Первая и Вторая мировые войны — это 30-летняя война, они связаны между собой?

Андрей Фурсов: Да, это, безусловно, две связанные между собой войны, и умным людям было понятно совершенно, что одной мировой войной дело не закончится. В конце 1916 г. представители Военной разведки подали доклад Николаю II, в котором говорили, что война выиграна, но через 20 лет в Европе будет новая война, и к ней нужно готовиться. Николай не отреагировал. И есть еще один момент – дело в том, что если бы в России не произошла революция, и если бы Россия не превратилась в могущественное государство СССР, то решался бы вопрос как-то по-другому. Гитлера привели к власти для того, чтобы сокрушить Советский Союз и доделать то, что не было доделано в Первой мировой войне. Ведь план англосаксов на Первую мировую был очень прост – уничтожить четыре империи (Российскую, Германскую, Австро-Венгерскую и Османскую или то, что от нее осталось). Это отчасти получилось, отчасти не получилось. Кстати, если бы Россия рухнула, то, безусловно, не было бы кризиса 1929 -1932 гг. в капиталистической системе, потому что его бы купировали разграблением России – так же, как это произошло в конце 20 века, когда кризиса 90-х годов, который предрекали за 10 лет до этого, Западу удалось избежать, поскольку грабили бывший социалистический лагерь. Поэтому хоть Великая Отечественная война и связана с Первой мировой, но это события разномасштабные. Несмотря на то, что у нас были герои в Перовой мировой, нужно помнить, что в Великой Отечественной героем был почти каждый. Во Второй мировой мы бились за себя, а в Первой – за интерес чужого дяди.

Вопрос: 23 февраля связано с 1918 г., но проявила себя Красная армия именно во время Великой Отечественной?

Андрей Фурсов: 23 февраля – в любом случае это день, когда Россия решила, что нужно биться с супостатом, и нужно его останавливать. Тут важна сила духа. Важно то, что на пути врага встал военный человек. Поэтому лично для меня 23 февраля остается днем армии, причем днем Красной армии.

Источник