История СССР – Русская Сила http://rusila.su Fri, 04 Dec 2020 22:43:59 +0000 en-US hourly 1 https://wordpress.org/?v=4.9.26 Русская поэзия. Ещё один Мандельштам http://rusila.su/2019/10/20/russkaya-poeziya-eshhyo-odin-mandelshtam/ Sun, 20 Oct 2019 11:45:33 +0000 http://rusila.su/?p=99860 Красные листья перед рассветом Дворники смыли со стен. Спите спокойно – в смерти поэта Нет никаких перемен. В 50-ые годы по петербургскому андеграунду ходила легенда о одиноком поэте - обитателе ночного города, читавшем фантастически красивые стихи нескольким друзьям-художникам, таким же отверженным, как он сам. По странной иронии судьбы он был однофамильцем одного из крупнейших русских поэтов ХХ века. Мало кто знает, что кроме гениального Осипа Мандельштама был еще один поэт - Роальд Мандельштам. Судьба его печальна — тяжелейшие болезни, арест отца, война, блокада, эвакуация, удушающая атмосфера сталинизма. Морфий — чтобы снять мучительные боли. Нищета, изоляция, обреченность и в то же время — немыслимая для тех лет творческая свобода. Запах камней и[...]
Читать далее: http://rusila.su/2019/10/20/russkaya-poeziya-eshhyo-odin-mandelshtam/]]>
Красные листья перед рассветом
Дворники смыли со стен.
Спите спокойно – в смерти поэта
Нет никаких перемен.

В 50-ые годы по петербургскому андеграунду ходила легенда о одиноком поэте – обитателе ночного города, читавшем фантастически красивые стихи нескольким друзьям-художникам, таким же отверженным, как он сам. По странной иронии судьбы он был однофамильцем одного из крупнейших русских поэтов ХХ века.

Мало кто знает, что кроме гениального Осипа Мандельштама был еще один поэт – Роальд Мандельштам.

Судьба его печальна — тяжелейшие болезни, арест отца, война, блокада, эвакуация, удушающая атмосфера сталинизма. Морфий — чтобы снять мучительные боли. Нищета, изоляция, обреченность и в то же время — немыслимая для тех лет творческая свобода.

Запах камней и металла,
Острый, как волчьи клыки,
Помнишь -в изгибе канала
Призрак забытой руки?
Видишь – Деревья на крыши
Позднее золото льют.
В Новой Голландии, слышишь,
Карлики листья куют ?
И, листопад принимая
В чаши своих площадей,
Город лежит, как Даная,
В золотоносном дожде.

Роальд жил очень бедно и время ему досталось тяжелое, но его душевный мир был замечательно богат и в нем не было места для убогой действительности.

Просто он существовал в другом измерении. Его поэзия была устремлена в Серебряный век. Роальд любил Блока, боготворил Николая Гумилева и нашел понимание среди таких же чуждых как и он.

Розами громадными увяло
Неба неостывшее литьё:
Вечер,
Догорая у канала,
Медленно впадает в забытьё.
Ни звезды,
Ни облака,
Ни звука —
В бледном, как страдание, окне.
Вытянув тоскующие руки,
Колокольни бредят о луне.

Он пытался что-то делать. Сначала Роальд поступил на восточный факультет Ленинградского университета (учил китайский язык) – но бросил через год, поскольку болезнь не позволяла много двигаться. Потом он учился в политехническом институте, но тоже бросил.
Он почти не выходил из дома, лежал на кровати – и писал. Наброски, варианты, попытки создать крупные произведения. 400 стихотворений, по большей части маленьких – вот и всё, что он оставил после себя.

…Роальд жил в узкой и длинной комнате на Канонерке, недалеко от Калинкина моста, в квартире под самой крышей, но Ленинград – это не теплый Париж, и с туберкулезом и астмой так жить совсем не весело… Мебели у него почти не было, зато были книги. Читая стихи своим друзьям Роальд с трудом вставал, но он не любил и не хотел читать лёжа.

Я не знал, отчего проснулся;
Но печаль о тебе легка,
Как над миром стеклянных улиц
Розоватые облака.
Мысли кружатся, тают, тонут,
Так прозрачны и так умны,
Как узорная тень балкона
От, летящей в окне, луны.
И не надо мне лучшей жизни,
Лучшей сказки не надо мне:
В переулке моем – булыжник, –
Будто маки в полях Монэ!

Он не умел тратить деньги, вспоминал Александр Арефьев. Роальд мог пойти и потратить последние гроши на шляпу или на пирожные – когда ему было нечем даже платить за комнату.

Его друзьями были члены нонконформистской художественной организации «Арефьевский круг». Судьбы всех участников этой группы непросты. Александр Арефьев, русский художник, был исключён в 1949 году из Средне-художественной при Академии художеств, отчислен в 1953 году из медицинского университета, провёл три года в лагерях, умер в 47 лет в эмиграции, во Франции, в 1978 году. Вадим Преловский повесился в 1954 году. Владимир Шагин, чьи работы сейчас в Третьяковке, на протяжении 7 лет (61…68) находился на принудительном лечении в психбольнице. Рихард Васми был отчислен из архитектурного техникума, работал колористом на картонажной фабрике, разрисовщиком косынок, клееваром, лаборантом в Ботаническом институте, кочегаром, маляром. Шолом Шварц более или менее работал и зарабатывал (маляром, реставратором), позже его картины выставлялись на выставках в Париже, Берлине. Родион Гудзенко отсидел 10 лет в лагере за то, что пытался бежать во Францию в 50-х.
Собственно, они познакомились на квартире у Рихарда Васми, точнее, в его единственной комнате, в 1948 году. Шестнадцатилетний Роальд читал свои стихи таким же юным художникам. Эти люди и сохранили для нас его поэзию.

Бронхиальная астма у мальчика проявилась впервые в 1936 году – и уже не отступала до конца жизни. А в 1948 году, вскоре после окончания школы, Роальду поставили более страшный диагноз – костный и лёгочный туберкулёз.

Вечерний воздух чист и гулок,
Весь город — камень и стекло:
Сквозь синий-синий переулок
На площадь небо утекло.

Бездомный кот, сухой и быстрый,
Как самый поздний звездопад,
Свернув с панели каменистой,
На мой “кис-кис” влетает в сад.

Старинным золотом сверкая,
Здесь каждый лист — луны кусок:
Трубит октябрь, не умолкая,
В свой лунный рог…

<1954—1955>

Гораздо позже, в 1958 году, он познакомился со скульптором Михаилом Шемякиным. Впоследствии, уже после смерти Роальда, Шемякин был одним из инициаторов издания его стихов: именно в его руках оказалась большая часть сохранившихся рукописей.

* * *

Вспоминает композитор Исаак Шварц:

Отличительная черта его жизни – внутреннее колоссальное богатство и жуткий контраст с внешней оболочкой его жизни. Я не видел такой убогости внешней оболочки и такого богатейшего внутреннего мира, вот такого контраста я, действительно, не встречал в жизни. Этим для меня Роальд Мандельштам и очень дорог. В этом тщедушном человеке было столько внутренней силы духа. Очень сильный был характер, несмотря на такую кажущуюся внешнюю слабость мышечную, сила духа была мощная… (из беседы на Радио Свобода).

* * *

В противоречии тусклой реальности и ярчайшей духовной жизни – он напоминал другого страдальца,
подарившего читателям свой прекрасный мир – Александра Грина. Только Зурбаганом и Лиссом Роальда Мандельштама был Серебряный век русской поэзии, а его волшебный город-сказка был очень похож на его родной Ленинград.

Вечерами в застывших улицах
От наскучивших мыслей вдали,
Я люблю, как навстречу щурятся
Близорукие фонари.

По деревьям садов заснеженных,
По сугробам сырых дворов
Бродят тени, такие нежные,
Так похожие на воров.

Я уйду в переулки синие,
Чтобы ветер приник к виску,
В синий вечер, на крыши синие,
Я заброшу свою тоску.

Если умерло все бескрайнее
На обломках забытых слов,
Право, лучше звонки трамвайные
Измельчавших колоколов.

февраль 1954

* * *

В 1956 году он попал в больницу в таком тяжёлом состоянии, что врачи заранее подготовили и оформили свидетельство о смерти. Но он выжил тогда, его вытянули друзья и стихи.

Он часто откровенно и вслух высказывал своё мнение о советской власти, но в то время как его друзья-художники регулярно вызывались на допросы, Роальда никто не трогал. Формулировка, которую услышал как-то Гудзенко: «Мы даже его не вызываем, он сдохнет, это дерьмо! Мы даже его не вызываем по вашему делу, Родион Степанович, он и так сдохнет, его вызывать нечего! Он труп!» Это говорил майор КГБ.

«Он нигде в жизни не комплексовал о своем маленьком росте, настолько он был великий человек. И так возвышался над всеми своим остроумием и своими репликами и никогда и нигде не уронил своего поэтического достоинства», – писал о Мандельштаме Арефьев.

* * *

Весь квартал проветрен и простужен,
Мокрый город бредит о заре,
Уронив в лазоревые лужи
Золотые цепи фонарей.

Ни звезды, ни облака, ни звука,
Из-за крыш, похожих на стога,
Вознеслись тоскующие руки –
Колокольни молят о богах.

Я встречаю древними стихами
Солнца ослепительный восход –
Утро с боевыми петухами
Медленно проходит у ворот.

Роальд Мандельштам умер в 1961 году в возрасте 28 лет, так и не увидев опубликованной не единой своей строчки.

«Высох совершенно, два огромных глаза, тонкие руки с большими ладонями, от холода укрыт черным пальто, а вокруг пара книг и много листочков с зачеркнутыми стихами, потом опять переписанными» – так писал Анри Волохонский (автор небезызвестного стихотворения «Под небом голубым») о последних месяцах Роальда, свидетелем которых был.

За гробом шли всего два человека. Лошадь с санями и две фигуры в валенках. Да, был ещё Арефьев. Кто-то из родни, кому достались бумаги Роальда, на всякий случай сжёг немалую часть. Но стихи – сохранились.

Вместе с Роальдом Мандельштамом покоятся его друзья, художники питерского андеграунда – Александр Арефьев и Рихард Васми.

Могила троих из ,,Ордена Нищенствующих Живописцев” не забыта, сюда приходят люди чтобы отдохнуть от суеты и помянуть трёх друзей – двух художников и одного поэта.

Не может быть, чтоб ничего не значив,
В земле цветы
Рождались и цвели:
— «Я здесь стою.
Я не могу иначе», —
Я — колокольчик ветреной земли.

Я был цветком у гроба Галилея
И в жутком одиночестве царя.
Я помню всё.
Я знаю всё.
Я всё умею,
Чтоб гнуть своё,
Смертельный страх боря.

Мой слабый звон приветствует и плачет.
Меня хранят степные ковыли.
— Я здесь стою!
Я не могу иначе.
Я — колокольчик ветреной земли.

Первая книга Роальда Мандельштама – «Избранное» – вышла в Иерусалиме в 1982 году, спустя 20 лет после смерти поэта. Но все-таки он был, и успел написать стихи…

Вадим Долинин 12 октября в 03:57 (из Фейсбука)

]]>
Сказ о том, как товарищ Сталин территорию Литвы увеличил. http://rusila.su/2014/10/12/skaz-o-tom-kak-tovarishh-stalin-territoriyu-litvy-uvelichil/ Sun, 12 Oct 2014 13:49:34 +0000 http://rusila.su/?p=7702

Литва за 23 года независимости добилась не процветания, а превратилась в колонию ЕС. Литовская элита вместо решения насущных социально-экономических проблем запугивает население страшилками о “советской оккупации”, считает эксперт Зиновьевского клуба Олег Назаров.

Сказ о том как товарищ Сталин территорию Литвы увеличилНе пора ли Литве вовсе избавиться от наследия «советской оккупации», возвратясь к границам 1939 г.?

Беспамятство Литвы: в прибалтийском государстве вычеркнули из истории тот факт, что столицу ему подарила Красная Армия

Напомним о территориальных приобретениях Литвы, сделанных ею в период “оккупации”

75 лет назад, 10 октября 1939 года был подписан советско-литовский договор о взаимопомощи, по которому СССР передал Литве Вильно и Виленскую область.

Вот как отозвался об этом событии Вячеслав Молотов, тогдашний глава советского правительства и нарком иностранных дел:

– «Литовское государство с его населением в 2,5 млн. чел. значительно расширяет свою территорию, увеличивает на 550 тыс. чел. своё население и получает город Вильно, число жителей которого почти в 2 раза превышает население теперешней столицы Литовской Республики… В заграничной печати указывалось, что в мировой истории не было ещё случая, чтобы большое государство по собственной воле отдавало бы малому государству такой большой город».

Об этом последствии так называемой “советской оккупации” литовские политики дружно молчат. Не вспоминают они и о том, что во времена “оккупации” численность населения Литвы росла, а теперь сокращается, а территория республики пухла, как на дрожжах.

Такое молчание отнюдь не случайно. Литва, являвшаяся в составе СССР витриной достижений социализма, за 23 года независимости добилась не процветания, а превратилась в колонию ЕС. Будучи не в состоянии решить насущные социально-экономические проблемы, литовская элита пичкает население страшилками о “советской оккупации”, отрицание которой в Литве преследуется по закону.

Произошло это после заключения Договора о взаимопомощи между СССР и Литвой. Но отнюдь не это эпохальное событие широко отмечается в маленькой прибалтийской республике. 2014 год объявлен там Годом битвы под Оршей – в память о победе, одержанной 8 сентября 1514 года войсками Великого княжества Литовского над двумя русскими отрядами в ходе русско-литовской войны 1512 – 1522 гг. «Великая победа» не вернула литовцам утраченный месяцем ранее Смоленск, до того более века находившийся в их владении. Да и войну ту они проиграли. Но кого это сегодня смущает.

Более того, современных литовских руководителей можно даже понять. При нынешнем накале антироссийских и антисоветских страстей договор 1939 года — явно «невыгоден». Только коснись его, и каркас новой истории Литвы рассыплется как карточный домик.

Ведь стоит начать вспоминать, кто подарил стране ее столицу, как у той части литовской молодёжи, которая не разучилась думать, могут возникнуть неудобные для властей вопросы. Например, кто и на каком основании хозяйничал в Вильно до начала Второй мировой войны? Выяснится, что это была Польша, которая захватила Вильно ещё в 1920 году.

858028Воспользовавшись проигнорированным литовскими властями юбилеем, напомним о территориальных приобретениях Литвы, сделанных ею в период “оккупации”. Таких чудес ни с одним оккупированным государством прежде никогда не случалось!

История потерь предвоенной Литвы

Вскоре после окончания Первой мировой войны немецкие войска оставили занятые ими территории, сегодня находящиеся в составе Литвы. След от немецких сапог ещё не остыл, а разные политические силы уже предпринимали попытки заполнить вакуум власти. В результате в феврале 1919 года была образована Литовско-Белорусская советская социалистическая республика, столицей которой стал Вильно.

Однако события и дальше развивались с захватывающей дух скоростью. Уже 19 апреля Вильно захватили польские войска. Год спустя, в разгар советско-польской войны Красная Армия изгнала польских оккупантов из Вильно. В июле 1920 года РСФСР признал независимость Литвы и впервые передал ей Вильно с прилегающей областью.

Поражение армий Михаила Тухачевского под Варшавой обернулось тяжёлыми последствиями не только для РСФСР, но и для Литвы. Руководитель Второй Речи Посполитой Юзеф Пилсудский, чьё детство прошло в Вильно, горел желанием видеть город с областью в составе Польши. Для захвата Вильно Варшава провела многоходовую комбинацию. Началось с того, что 8 октября 1920 года “взбунтовалась” дивизия под командованием другого уроженца Виленского края, генерала Люциана Желиговского. Она заняла Вильно, не встретив сопротивления литовских властей и их вооружённых сил.

Пилсудский формально дистанцировался от якобы “самочинной” акции Желиговского. Впрочем, уже 12 октября он заявил пришедшим к нему дипломатам Франции и Великобритании, что “его чувства на стороне Желиговского”. Предпринятые в 1921 году попытки уладить конфликт дипломатическим путём провалились. Литва разорвала с Польшей дипломатические отношения. 8 января 1922 года состоялись выборы в Временный Сейм Срединной Литвы. 20 февраля он принял решение о вхождении Виленского края в состав Второй Речи Посполитой.

15 марта 1923 года конференция аккредитованных в Париже послов Великобритании, Италии и Японии под председательством представителя правительства Франции установила польско-литовскую границу. Она закрепила Виленскую область за Второй Речью Посполитой. В свою очередь советское правительство в ноте от 5 апреля 1923 года заявило Польше о непризнании решения конференции послов. Поскольку каждый остался при своём мнении, то нет ничего удивительного в том, что на протяжении всего межвоенного периода у Варшавы были плохие отношения не только с Москвой, но и с Каунасом (тогдашней столицей Литвы).

Вплоть до начала Второй мировой войны Виленский край оставался “яблоком раздора” между Литвой и Польшей. Более 15 лет Варшава добивалась восстановления дипломатических отношений, что, по мнению польского руководства, означало бы признание Литвой потери Вильнюса. А когда терпение у пилсудчиков лопнуло, они устроили очередную провокацию.

11 марта 1938 года на польско-литовской демаркационной линии был обнаружен труп польского пограничника. Для расследования случившегося Каунас предложил Варшаве создать смешанную комиссию. Однако поляки от предложения категорически отказались, голословно свалив вину за убийство на литовскую сторону. Цель провокации стала понятной 17 марта, когда Варшава предъявила Литве ультиматум с требованием восстановить дипломатические отношения и убрать из конституции упоминание о Вильно как столице государства. Угроза польского вторжения вынудила Каунас принять эти условия.

Ровно через год Литва столкнулась с новой угрозой. В марте 1939 года нацистская Германия потребовала от литовского руководства передать ей Клайпеду и Клайпедский (Мемельский) край. Сил сопротивляться литовцы не нашли и на этот раз…

История приобретений Литвы

Самых громких проклятий от литовских политиков и журналистов уже много лет подряд удостаивается Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом от 23 августа 1939 года. Между тем литовцы менее чем кто бы ни было, имеют основания для подобной реакции. Ведь как раз после того, как 28 сентября 1939 года Вторая Речь Посполитая исчезла с политической карты Европы, Литва получила шанс вернуть Виленский край.

Части Красной Армии вступили в Вильнюс 19 сентября. Значительная часть Виленской области была включена в состав Белорусской ССР. Данное решение, которое может показаться странным сегодня, в то время таковым не являлось. Претензии на Вильно некоторые белорусские политики высказывали ещё в 1919 году. А главное, население Виленского края, хоть в 1919 году, хоть двадцать лет спустя, было отнюдь не литовским по своему составу.

10 октября 1939 года был подписан советско-литовский договор о взаимопомощи. СССР получил возможность создать на территории республики военные базы и передал Литве Виленскую область и Вильно. Город был переименован в Вильнюс и объявлен столицей Литвы. Стоит заметить, что данное решение не понравилось тогдашнему руководству советской Белоруссии, которое также имело виды на Вильно. Однако “вождь народов” сделал выбор не в их пользу.

27 октября литовские войска вошли в Вильнюс. На следующий день церемония встречи литовских войск была проведена официально. Однако ликующие литовцы постоянно ловили на себе хмурые взгляды недружелюбно настроенных поляков. Литовский историк Чесловас Лауринавичюс пишет: “Если литовцы рассчитывали, что поляки, как утратившая свою государственность сторона, смиренно подчинятся их господству, то поляки, напротив, надеялись, что литовцы добровольно уступят инициативу именно полякам — и не только потому, что считали себя более цивилизованной нацией, чем литовцы”.

Далее Лауринавичюс констатировал: “В основном все авторы, изучающие литовское правление в Вильнюсе, характеризуют его как националистическое, причём весьма жёсткое… Литвинизация Вильнюсского края насаждалась, прежде всего, полицейскими средствами, в частности следили за тем, чтобы на улицах Вильнюса люди не разговаривали по-польски. Те, кто не владел литовским языком, увольнялись с работы. Жестокость правления проявлялась и в высылке из края не только военных беженцев, но и так называемых “приезжих”, то есть тех, кто по литовскому пониманию, не был коренным жителем. Кстати, из края высылались не только в другие районы Литвы, но также в Германию и СССР, по договорённости с последними… В результате на практике гражданства лишились не только военные беженцы, но и многие из тех, кто проживал в крае в период польского правления”.

Вскоре Департамент государственной безопасности МВД Литвы и гестапо заключили секретное соглашение, по которому литовские спецслужбы стали передавать в руки германских коллег польских подпольщиков и тех поляков, от которых литовские власти хотели избавиться. Можно представить, какой “тёплый приём” ждал поляков в гитлеровском Третьем Рейхе…

В очередной раз литовцы лишились возможности быть хозяевами своей столицы на второй день Великой Отечественной войны, когда в Вильнюс вошли гитлеровцы. Через три года, 13 июля 1944 года, город был освобождён от захватчиков. Специально для литовских школьников и студентов сообщаю, что сделали это не литовские “лесные братья”, а Красная Армия.

Именно проклинаемый литовскими властями и литовскими националистами Иосиф Сталин после изгнания германских нацистов и их прихвостней в третий раз вернул Литве её столицу.

Передал он Литве и Клайпеду с Клайпедским краем. Хотя мог бы этого и не делать. Ведь образованный в 1252 году немецкими рыцарями город на протяжении многих веков принадлежал Пруссии и назывался Мемелем. В составе Литвы он оказался только в 1923 году. А всего через 16 лет канцлер Третьего Рейха с согласия литовского правительства вернул Мемель Германии. Поэтому когда после окончания войны Восточная Пруссия перешла к СССР, Сталин вполне мог оставить Клайпеду с краем в составе РСФСР. Но он отдал Клайпедский край Литовской ССР.

В числе других сталинских подарков можно назвать курорт Друскининкай. В октябре 1940 года Сталин передал Литве ранее входившие в состав Белорусской ССР Друскеники. Та же участь постигла Свенцяны и железнодорожную станцию Годутишки (Адутишкис) с окрестными деревнями, которые прежде также находились в составе Белорусской ССР.

PS. Изучение причин поистине феноменальной щедрости товарища Сталина в отношении Литвы — важная научная проблема. Литовским коллегам давно пора поставить её перед собой и наконец докопаться до истины. Иначе картина последствий “советской оккупации” останется неполной.

Олег Назаров

Как Сталин Литве Вильнюс вернул. Какие территории благодаря СССР приобрели Польша,Украина, Чехия, Литва после второй мировой войны.

800x600_vsuV81kc0Mb1f3DbBt8575 лет назад, 1 сентября 1939 года, с нападения гитлеровской Германии на Польшу началась Вторая мировая война.

А когда она закончилась, Польша и другие страны Восточной Европы приобрели новые территории. На этом настоял СССР и эти территории были обильно политы кровью советских солдат,освобождавших Европу от гитлеровцев. Но ни вспоминать об этом, ни благодарить Москву они не любят, рассуждает Олег НАЗАРОВ, публицист, доктор исторических наук.

Чем чехи обязаны Сталину

Вторая мировая война началась не с нападения на Польшу, а гораздо раньше…

Ее прологом стал Мюнхенской сговор, когда Великобритания, Франция, Италия и Германия договорились, что Германии будет отдана Судетская область Чехословакии, населенная в основном этническими немцами. Дальше Гитлера было уже не остановить.

И Чехословакия пыталась сопротивляться.

СССР был готов оказать Чехословакии военную помощь, но президент Бенеш согласился с диктатом “мюнхенцев”. А ведь чехословацкая армия была вполне боеспособной. Кстати, Гитлер, осмотрев и высоко оценив без боя доставшиеся Германии мощные чехословацкие приграничные укрепления, заметил, что “прочность бетона не играет никакой роли, если слаба сила воли”.

Это совпадение, но именно Чехословакия была ареной последних боев Второй мировой в Европе…

Прагу наши войска взяли, когда Берлин уже пал. И там погибли, по сути уже после победы, тысячи наших солдат. Но Судетская область вернулась в Чехословакию.

Жизнь полякам спасла Красная Армия.

Но Чехия все-таки помнит своих освободителей. А вот почему Польша так пристрастна к нам?

Надо начать с того, что немцы уготовили полякам страшную участь. Если чехов Гитлер и подельники, не особо свирепствуя, загружали работой, то Польшу они покрыли сетью концлагерей. Гитлер хорошо помнил о том, как “польская гиена” (выражение Черчилля) урвала кусок растерзанной Чехословакии и при этом отказалась присоединиться к антикоминтерновскому пакту. А так как ненависть пилсудчиков к большевикам была очевидной, причину отказа фюрер усмотрел в нежелании Варшавы следовать за Берлином.

Поляки любят подавать себя миру в качестве жертв или героев. Между тем в предвоенный период польское руководство изрядно помогло Гитлеру в реализации его планов. В 1938 году Варшава отказалась пропустить Красную Армию через свою территорию в Чехословакию. Год спустя она столь же решительно отклонила предложения Кремля помочь самой Польше.

То есть,  скорее всего, если бы Варшава пошла на военный альянс с Францией и СССР, то начинать войну для Германии было бы самоубийством. Но Польша за что боролась, на то и напоролась: ее вермахт быстро разгромил в сентябре 1939 года.

И это была не единственная попытка СССР помочь Польше. Ведь всю войну оставался спорным вопрос о восточной границе Польши. И устроившее всех решение на Ялтинской конференции предложил Сталин. В итоге Польша получила существенное приращение территории на севере и на западе за счет Германии. Черчилль, кстати, сказал, что “этот план — самый лучший из всех”, ибо “германские земли гораздо ценнее Пинских болот. Это развитые в промышленном отношении районы”.

Но, главное, Красная Армия спасла поляков от полного истребления нацистами. А сегодня в Польше уничтожают памятники воинам-освободителям…

И ещё раз, о том как СталинЛитве Вильнюс вернул.

Говоря о начале войны, нельзя обойти пакт Молотова — Риббентропа, который сегодня весьма негативно оценивают многие и особенно наши соседи — Прибалтика, считающая, что Красная Армия ее оккупировала.

Одной из первых последствия подписания в 1939 году этого пакта ощутила на себе Литва. 75 лет назад литовцы если и визжали, то от восторга.

Судите сами. В апреле 1919 года Вильнюсский край, входивший в состав Российской империи, захватили поляки. Они владели им вплоть до начала Второй мировой войны.

А Литва не пыталась вернуть столицу. Хотела. Но сил на это не было. Только после того, как в сентябре 1939 года восточная часть Польши отошла к России, Сталин передал Литве Вильнюс и Виленскую область. А ведь мог включить эти земли в состав РСФСР или отдать Белоруссии! Среди населения тогдашнего Вильнюса литовцев было мало. В очередной раз Литва лишилась своей столицы в начале Великой Отечественной войны. 13 июля 1944 года город был свобожден от захватчиков Красной Армией.

Почему же Сталин был так щедр к Литве?

Да, это вопрос. Ни одной союзной республике генсек не делал столько дорогих подарков. После войны он передал Литве Клайпеду (Мемель) и Клайпедский край, отнятые нацистами у Литвы в марте 1939 года. А также курорт Друскининкай, Свенцяны и железнодорожную станцию Годутишки (Адутишкис) с окрестными деревнями, которые прежде входили в состав Белорусской ССР и где лишь четверть населения были литовцами.

Спасение будущей Незалежной.

Ну а Украина. Что она получила от СССР?

За первый год Второй мировой войны Советская Украина резко увеличила свою территорию. После распада Польского государства Красная Армия взяла под защиту Западную Украину. Затем она вошла в состав Украинской ССР. В 1940 году к республике присоединили еще и румынскую Бессарабию и Буковину.

Однако, когда началась Великая Отечественная, Украине пришлось туго…

После окончания войны Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков определила ущерб, причиненный Украинской ССР, в 285 млрд. полновесных советских рублей. И эти деньги дал на восстановление Украины, как и других своих республик, СССР.

Теперь возьмем послевоенное время. Территория республики вновь увеличилась. Мало кто вспоминает, но по договору между СССР и Чехословакией от 29 июня 1945 года Закарпатье было включено в состав УССР. Все эти приобретения украинцы получили, будучи гражданами Советского Союза.

На путь самостоятельного развития Украина встала 23 года назад. Почему развитие обернулось деградацией — тема отдельного разговора. Чтобы скорее очнуться от наваждения, еще не утратившим разум и стыд гражданам Украины надо вспомнить о том, что в годы войны подавляющее большинство их дедов и прадедов воевали не под знаменами Третьего рейха или ОУН-УПА. Они не орали “Москаляку — на гиляку!” и не палили из минометов по согражданам, а плечом к плечу с другими народами СССР защищали общую Родину.

]]>