«Третья мировая война – «Когнитивная»

infowar“Когнитивные войны” как особый тип политико-информационных противостояний

Тот враг опаснее, который притворяется твоим другом. Григорий Сковорода (1722–1794)

Первая и Вторая мировые войны стали последними “классическими войнами”, где военно-“силовой” (технико-технологический) компонент был столь же значимым (если не более), чем все остальные вместе взятые.

Значимы были также идеологический и смежный с ним информационный компоненты. Так, Первая мировая война была силовым противоборством, с одной стороны, великих держав, занимавшихся очередным переделом мира, а с другой — “воинствующих национализмов” ключевых государств и народов (начиная с Сербии).

Эдвард Л.Бернайс (его книга “Формирование общественного мнения”, вышедшая в 1923 г., стала первым и наиболее влиятельным изданием в истории связей с общественностью) в конце 1920‐х гг. приобрел известность благодаря своей книге “Пропаганда”. В ней он выражал озабоченность “групповым сознанием”: “…оно не думало, но вместо этого имело инстинкты, привычки и эмоции. Ключевым моментом была необходимость в какой‐то силе, чтобы обуздать их. Этой силой была пропаганда или сознательное и интеллектуальное манипулирование организованными привычками и мнением масс.

Очень ярко проявились информационный и идеологический компоненты во Второй мировой войне — “войне с фашизмом”. Информационно-коммуникационный ее компонент — в противостояниях разведки и контрразведки или шифровки и дешифровки, а информационно-идеологический — в противостояниях пропаганды и контрпропаганды. Для сравнения, во время Первой мировой войны правительство Японии, поддерживая Антанту, старалось не давать японской общественности слишком много информации о войне. Британский офицер М.Кеннеди, посетивший японскую глубинку, был поражен тем, что беседовавшие с ним крестьяне даже не подозревали, что их страна ведет войну.

Норвежский исследователь Р.Оттосен в работе “Журналистика и Новый мировой порядок” привел две показательные цитаты: в 1917 г. американский сенатор Х.Джонсон заявил: “Первой жертвой войны всегда становится Правда”; в 1945 г. генерал Д.Эйзенхауэр, будущий президент США, резюмировал:

“Войны выигрывает общественное мнение”. В контексте соотношения роли, места и значимости таких ключевых компонент, как военно-“силовая” (технико-технологическая) и информационно-идеологическая, затяжную “холодную войну” можно считать прежде всего периодом перехода от доминирования первой к доминированию второй (поначалу — доминированию относительному, но со временем — приближающемуся к абсолютному).

“Карибский кризис” (октябрь 1962 г.) можно считать переломным этапом в переходе от доминирования военно-“силового” компонента к преобладанию компонента информационно-идеологического. Подойдя вплотную к “точке невозвращения” — грани глобального ядерного кризиса — мировой политикум четко осознал и остро прочувствовал изнанку избытка технико-технологической мощи военно-“силовой” компоненты. “Железный занавес” стал основной линией фронта глобальной информационно-идеологической войны, а “классические” военно-“силовые” противостояния отошли на международную периферию (в Африку, Индокитай, Афганистан).

Конец Холодной войны и блокового противостояния отнюдь не привел к окончанию глобального противостояния. Радужные надежды таких либеральных оптимистов, как Фр.Фукуяма, на “конец истории” отнюдь не оправдались. Скорее наоборот — конфликтогенная палитра современного “пост-модерна” обогатилась такой составляющей, как геокультурная. “Конфликт цивилизаций”, осмысленный С.Хантингтоном, во многих аспектах перешел из латентной стадии (в которой во времена “холодной войны” его сдерживало глобальное действие политико-экономических систем) в открытую.

В 1993 г. вышла работа американских футурологов супругов Тоффлеров “Война и антивойна”. В работе была подмечена характерная особенность современной ситуации: “В этой системе мутирует все, от основных ее компонентов и видов их взаимосвязи, от скорости их взаимодействия и интересов каждой страны — до вида войн, которые могут из‐за этого произойти и которые необходимо предотвратить”.

В рамках этой тенденции именно информационная составляющая стала ключевым элементом геостратегических противостояний современности. Классическая военно-“силовая” компонента выполняет скорее вспомогательную функцию, выступая в роли отнюдь не приоритетного этапа реализации стратегий и контр-стратегий. При этом все более активными участниками глобальных противостояний являются акторы негосударственного характера. Это прежде всего ТНК (начиная с небезызвестной United Fruit, организовавшей не один переворот в Латинской Америке, и заканчивая скандально известной Enron), радикально переосмыслившие классическую формулу “реклама — двигатель торговли”.

Бурное развитие информационно-коммуникационных технологий, стимулированное научно-технической революцией, постепенно не только переводит глобальную проблематику противостояния в принципиально новую “виртуальную реальность”, но и стимулирует развитие и имплементацию новой, характерной именно для “постмодерна” парадигмы противостояний — когнитивной.

Нынче сознание и разум как ключевые измерения “внутреннего континуума” существования человека и общества стали полноценным “полем боя” — плацдармом когнитивной войны. “Войны разума”, развившиеся еще в контексте информационной парадигмы, ведутся посредством высоких информационно-коммуникационных и социально-гуманитарных технологий, учебников и книг, телевизионных передач и медиа-технологий Интернет.

Принципиальная разница между информационной и когнитивной парадигмами — в подходах к использованию основного “оружия” — информации.

В рамках информационной парадигмы целевым группам (“потребителям” — потенциальным жертвам) предлагали преимущественно интеллектуальное “сырье” (информацию для дальнейшего осмысливания).

Вспомним, что накануне американо-испанской войны 1898 г. американский медиа-магнат У.Р.Херст телеграфировал на Кубу художнику своей газеты, сообщавшему, что войны пока нет: “Вы организуйте иллюстрации, а я организую войну”. Схема, предложенная Херстом больше века назад, с тех пор многократно отрабатывалась, отшлифовывалась и корректировалась (начиная с провокаций в Гляйвице или в Майниле 1939 г. и заканчивая Косово 1999 г. или Ираком 2003 г.). Газетные “картинки” (и листовки — как своеобразные мини-“газеты”) сначала были дополнены радиопередачами, затем исподволь вытеснены сначала оперативными и зрелищными телевизионными “картинками”, а потом — создающими полноценный “эффект присутствия” каналами Интернет.

В рамках когнитивной парадигмы предлагают (а порой — навязывают) уже вполне готовый продукт информационно-аналитического характера. Таким образом, когнитивная парадигма задает особую систему координат для интерпретации и осмысливания событий. В ее рамках информация зачастую “подгоняется” под необходимый, востребованный или “заказанный” социальный сценарий,

а события могут не только подбираться (выхватываться из контекста, интерпретироваться и трактоваться), но и конструироваться.

Академик А.Д.Сахаров в статье “Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе” (июнь 1968 г.) предупреждал, что нашей цивилизации грозят, с одной стороны, “оглупление в дурмане “массовой культуры” и в тисках бюрократизированного догматизма”, а с другой — “распространение массовых мифов, бросающих целые народы и континенты во власть жестоких и коварных демагогов”.

В современном контексте поднятой А.Сахаровым проблематики стоит обратить внимание на понимание безопасности культурного пространства страны, предложенное современным французским социальным философом П.Бурдье. Французский исследователь существенно расширил классическое понимание геоэкономики как государственной экономической политики в масштабе мира. Одно из самых главных понятий в аппарате Бурдье — это понятие “символ-капитала” или “культуркапитала”, параллельное понятию “экономического капитала”. В отличие от экономического капитала (недвижимость, деньги, технологии), “культуркапитал” определяется труднее — ведь исконно “капитал” представляется материально осязаемым как “вещь”, а “культура” — это нечто вроде “эфира” (фреймы, рамки, ментальные модели). Но на стыке этих двух срезов социального бытия и находится “культуркапитал” — в первом приближении его можно определить как авторитет общества (народа, нации, государства) в сфере культуры; престиж, статус и, следовательно, власть.

В контексте когнитивной парадигмы “культуркапитал” видится одной из основных целей ведения глобальных войн. Ведь, подчинив себе ключевые “узлы” культуркапитала народа, нации и/или государства, можно не просто получать вполне осязаемые бонусы и прибыли, но направлять развитие целых социальных общностей в свою пользу.

М.Прайс завершил свою книгу “Медиа и суверенитет” таким проблемным пассажем: “Слова и идеи в сравнении с пулями и бомбами выглядят чем‐то эфемерным, однако эти разные образы влияния людей друг на друга становятся все более взаимосвязанными. События ХХ в. так же, как начало ХХI в., свидетельствуют о самых разнообразных формах борьбы за влияние в политической и религиозной сферах, а также об отчаяннейшей борьбе в споре о ценностях и идеях, которые неразрывно связываются между собой этой борьбой. Проблемы перехода к иному состоянию общества, стабильности и контролю имеют в ней такое же всеохватывающее значение, как принципы свободы личности и творчества. Новые медийные гиганты, новые религиозные союзы, новые геополитические доктрины — все они совместно перекраивают информационное пространство. Взаимодействие образов, тиражированных СМИ, и общества, которое эти образы воспринимает, возможно, определяется технологическими новациями, однако проблемы, которые определяют это взаимодействие, никуда не исчезают”.

ВЫВОДЫ

В рамках современной когнитивной парадигмы цель — навязать не отдельному собеседнику, а целому обществу новую систему координат, в которой жертва становится легким объектом манипуляций, использования, а порой и эксплуатации. Это наиболее глубоко аккумулируется в так называемых “цветных революциях” — “добровольно-принудительных” заменах целых моделей социально-политического развития

в государственном и даже, как свидетельствуют нынешние процессы на Ближнем Востоке, региональном масштабе.

В силу этого перед каждым развивающимся государством и обществом стоит крайне непростая задача — адекватного реагирования на вызовы и минимизации угроз превращения в “поле боя” когнитивных войн.

Остро данная проблема стоит и перед Украиной и Россией, вот уже около двух десятков лет находящихся в состоянии постоянного поиска роли и места в мировой системе координат “глокального” развития. Все еще богатые ценными ресурсами и все еще обладающие мощным потенциалом развития, наши страны вольно или невольно являются объектом особо пристального внимания и интереса.

Так, активно муссирующийся нынче виток развития событий в треугольнике Россия — Украина — Европа (в контексте проблемных отношений Восток — Запад и Север — Юг) является ключевым, но отнюдь не единственным срезом общей картины нашего участия в описанной еще Т.Гоббсом “войны всех против всех”, которую очень напоминает “глокальная” современность.

«Третья мировая война - «Когнитивная»

Россия в геостратегической войне мировоззрений – от роли удерживающего к роли нападающего

В традиционном военном противостоянии мы всегда выигрывали и всё ещё способны дать отпор в прямых столкновениях. Между тем, на протяжении последних 25 лет (а то и ранее) мы проигрываем войну на идеологическом поле. Так текущий острый украинский кризис, разворачивающийся как внутренний гражданский конфликт, имеют не только геостратегический, но и мировоззренческий аспект. Несколько слов о стратегии по нанесению поражения геополитическому противнику «когнитивным способом»

С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ГЕОСТРАТЕГИИ

Ведущий армянский геополитик Рачья Арзумян (чей сводный анализ лёг в основу этой статьи) справедливо назвал текущие события «вторым этапом геостратегического плана Запада по демонтажу единого пространства Евразии».

Отказ от наступательной идеологической линии после событий 1968 года, встречи на высшем уровне с США и подписание Хельсинского акта в 1970-х, в СССР трактовалась как легитимизация сложившегося баланса сил в Холодной войне[1]. В противоположность этому, Запад лишь активизировал стратегию по нанесению поражения геополитическому противнику «невоенными» – экономическими и «когнитивными способами».

Последовавшая атака, включившая в себя, проект мифологических «звездных войн»; искусственный обвал цен на нефть и жесткую кредитную политику; афганскую провокацию, а так же неадекватность ответов партноменклатуры на внешние и внутренние вызовы, в т.ч. связанная с застывшей догматикой «марксистко-ленинской» идеологии, – все эти факторы в конечном итоге привели к распаду СССР.

Между тем, основа этого проигрыша лежит, прежде всего, в навязывании идеи «превосходства общества потребления» и мнимой «свободы и демократии». Когнитивное поражение СССР стало результатом реализации «Плана Лиоте» – запущенной совместно ЦРУ и британской СИС в начале 1950-х долговременной стратегии ведения психологической войны по созданию ориентированной на Запад прослойки в среде интеллигенции[2], и постепенным переходом на чужеродную систему гуманитарных знаний, к тому же, устаревшую на несколько десятков лет[3]. Однако, до сих пор военно-промышленный и интеллектуальный потенциал рухнувшей сверхдержавы, и, в первую очередь ядерный щит, не позволял полностью дефрагментировать евразийское пространство.

СТРАТЕГИЯ «ПЕТЛИ АНАКОНДЫ» И «ТАКТИКА ГЕЛЬМИНТОЗА»

Поэтому, на первом этапе в рамках классической геополитической стратегии «петли анаконды»[4] решалась задача создания санитарного кордона постсоветских государств вокруг России и «зачистка» постсоветского пространства от доставшегося в наследство военно-промышленного и интеллектуального потенциала СССР. На сегодняшний день задачи данного этапа в целом выполнены.

Отметим, что полностью задушить страны в «петлях анаконды» сложно, особенно Россию. Поэтому далее заработала «тактика гельминтоза» – массового заражения общества «искусственно выведенными паразитами».

Разворачивающаяся борьба за Украину является новым этапом, в котором Запад оказывается в непосредственном соприкосновении с геостратегическим противником для дальнейшего перенесения активности непосредственно на территорию России. В том числе с применением методов иррегулярных войн, отработанных в Афганистане и Ближнем Востоке.

Рабочая группа из бывших разведчиков НАТО верхнего звена изучила материалы бойни в Одессе, и отнесла её к «асимметричным войнами» или «конфликту низкой интенсивности» по классификации Пентагона. Другое название – «войны по дешёвке», которые будут распространяться на весь мир.

Американские ветераны указывают, что вместо войн прошлого, с использованием танков и морских флотилий, будут разогреваться этнические конфликты и теракты под чужим флагом. «Расходным материалом» в них станут плохо подготовленные, неподотчётные и целенаправленно варварские вооруженные банды из человеческих отбросов, которые будут набираться в подворотнях и на тюремных дворах. Законные политические и социальные волнения будут подавляться подобными «воинами свободы», наскоро обученными на базах третьих стран. Это новая перманентная война на уничтожение, неизлечиваемая чума. Концом этой войны против всех будет только расчистка территории от обеих сторон спровоцированного третьей силой конфликта.

Поэтому сейчас осуществляется «окончательная зачистка» Украины не только от советского, но и культурного потенциала всего Русского мира (отсюда нетерпеливые попытки запретить русский язык, отказаться от кириллицы – Р.Арзумян, доп. – “Зачем Украине Новороссия?” А.Асриян). Делается этого для того, чтобы на «украинской» территории развернуть безопасные базы для организации операций против России, с целью её ослабления и последующей дефрагментации (в т.ч. ради «уничтожения славян руками славян»).

ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ДЕМОНТАЖ МИРОВОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ

Нужно понимать, что находясь с конца 1960-х в положении «удерживающего», и, одновременно отказавшись от собственного идеологического проекта, мы пришли к обрушению не только Хельсинского акта, но и постдамской и ялтинской системы. То, что началось в Ялте, Крыму, заканчивается там же. Мировая политическая система, основы которой были заложена в Ялте, демонтируется окончательно (см. статью 2008 года).

И, если Запад, в том числе и на Украине, сейчас решает задачу демонтажа и разрушения культурного и государственного пространства Евразии, Россия вынуждена решать задачу не только сохранения остатков потенциала советского потенциала, но и созданию «своего нового проекта» («Нового Мирового Порядка по Русским Правилам»).

Отсюда –

ПЕРВАЯ ЗАДАЧА РОССИИ

– сохранить родственный народ, не дать превратить Украину «в дикое поле» и базу для ведения иррегулярных военных действий.

Важно остановить дальнейшее разрушение геопространства Русского мира, не дав откатиться к началу Второй Мировой войны и далее. И если не предпринять чрезвычайных мер, Россия может замкнуть вековой цикл и оказаться перед теми же задачами, которые пыталась решить, вступая в Первую Мировую войну.

Поэтому на первом этапе важно сохранить влияние России, как геополитического центра, внешне позиционировав себя в качестве «гаранта системы международных отношений», контролируемой Западом (или выбрать контролируемое ее разрушение на выгодных для себя условиях).

МОНОПОЛИЯ НА ДЕМОКРАТИЮ™*.

* Warning! «Демократия» – торговая марка, эксклюзивный правообладатель ZOG Inc.

С падением советской системы, в 90-е годы окончательно сформировался проект т.н. «нового мирового порядка», в рамках которого США и его союзники имели монополию на формирование мировой политической системы и «семантики демократии™». В результате чего, только Запад мог применять силовой инструментарий на международной арене, интерпретировать и изменять международное право, выносить суждение касательно проблем суверенитета, легитимности/ нелегитимности государств и режимов.

И если абхазский и осетинский прецеденты могли рассматриваться как досадное отклонение, то возвращение Крыма будет однозначно трактоваться как вызов и заявка на восстановление субъектности, утерянной в 90-е.

Поэтому даже претензии на суверенные права в пределах исторического ареала Русского мира в данном случае являются неприемлемыми для Запада, как глобального центра силы. Поскольку это может послужить прецедентом для других держав. А если принять во внимание, что Россия сохраняет некоторые из своих возможностей по глобальному применению военной силы мощи, в первую очередь силы ядерного сдерживания, в мире появляется реальный шанс на разработку и проведению контр-стратегии, преследующей цель создание действительно многополярного мира.

РУБИКОН ПЕРЕЙДЕН. ПРИНЦИПЫ ДАЛЬНЕЙШИХ ДЕЙСТВИЙ

Украинский кризис вынудил Россию перейти Рубикон и бросить вызов, результатом которого станет или возвращение себе права оперировать на геополитической арене, или окончательная потеря таких прав и своей международной субъектности. Готовность или неготовность России или Запада к активной фазе противоборства в данном случае является несущественным. Россия или вернет себе право быть мировой державой, или её вызов будет жестоко подавлен в назидание другим.

Можно говорить о некоторых принципах, являющихся следствием общей теории стратегии, которые должны быть учтены в разворачивающемся противоборстве.

Во-первых, в эпоху глобализации мы не имеем возможности прибегнуть к классической русской геостратегии маневрирования пространством и покинуть Украину. Данная ошибка был совершена в Афганистане, затем в Центральной и Восточной Европе. Сегодня отступать некуда – враг проник не только в само общество, но распространил заразу в сознание многих. Россия должна поставит и решить задачу контроля над Украиной в границах хотя бы 1939 года, чтобы избежать очередной геополитической катастрофы. Процессы, инициированные Западом, обладают собственными, долговременно создаваемыми логикой и мифологией, поэтому не могут быть быстро остановлены, но отклонены и перенаправлены в нужное русло. Так как речь идет о начавшейся активной фазе противоборства ,термины «баланс», «компромисс» и пр. и соответствующий инструментарий должны быть оставлены в сторону. Терминология должна стать военной и военной политической.

Во-вторых, критически важным в складывающейся ситуации становится способности быстро адаптироваться к происходящим изменениям, комбинировать имеющиеся в распоряжении стратегические инструменты новым и незнакомым для противника способом, одновременно создавая новые.

В-третьих – учитывать новые реалии. В складывающихся условиях эффективным и неожиданным для противника методом может стать адаптация и использование некоторых из методов геополитического противника. Появление в ХХI веке новой реальности – Сети, присутствие на мировой арене множества глобальных, в том числе и социальных, сетей качественно меняют среду безопасности. В борьбе за Украину и прочие критические геополитические узлы, которые не могут быть утеряны на Кавказе, Центральной Азии и пр., критически важно принимать во внимание новые реалии безопасности.

В-четвёртых – разорвать чужие сети. Пока есть возможность, Россия должна пойти на радикальные шаги по ликвидацию сетей противника на постсоветском пространстве, вплоть до смены властных элит, склонных в двойной игре. В условиях противостояния, ставка должна быть сделана на новые лица, склонные к жесткому стилю и методам.

В-пятых, – создать собственные контр-сети. Победа или поражение в разгорающейся Третьей Мировой – «когнитивной войне», – зависит от того, насколько быстро субъект могут среагировать на новые реалии и создать свою контр-сеть по собственным правилам и принципиально на других принципах. Причем не только в России, а в глобальных масштабах.

Конечной целью войны остается не военная победа, но стратегический, политический (экономический и социальный) успех. Целью войны является обустройство мира, который приходит после нее. Военная победа всегда важна, но она не является гарантом политического успеха, поскольку, ведя войну, всегда надо иметь в виду характер послевоенного обустройства. История полна примеров выигранных сражений и проигранных войны и мира. Достаточно вспомнить о «Пирровой победе». Поэтому в последние 18 месяцев Второй Мировой, Сталин  решал задачи послевоенного обустройства, а не максимально эффективного разрушения немецкой военной машины. Важно, чтобы победа в Крыму не стала «Пирровой».

ВТОРАЯ ЗАДАЧА РОССИИ: ПЕРЕЙТИ В КОГНИТИВНОЙ ВОЙНЕ ИЗ СТАТУСА «УДЕРЖИВАЮЩЕГО» В СТАТУС «НАСТУПАЮЩЕГО»

«Тот, кто хорошо обороняется, прячется в глубины преисподней; тот, кто хорошо нападает, действует с высоты небес. Поэтому умеют себя сохранить и в то же время одерживают полную победу» Сунь-цзы

Хватит сидеть в обороне. Наша задача в Третьей Мировой – «когнитивной» – войне перейти в наступление, использовав инструменты, аналогичные инструментам противника, но построив их по своим правилам, помня, что «в стратегии выигрывает тот, кто устанавливает правила, имея возможность их менять».

Таким инструментом регионального и глобального влияния может стать новая «коммунитарная сеть», построенная по принципиально другому принципу, нежели существующие, что позволяет использовать ее в качестве инструмента для построения «Нового Мирового порядка по Русским правилам». А именно:

1) максимально разнообразив решение проблемы таким образом, чтобы внешне каждое из решений выглядело несвязным, но по отдельности играло на общую цель («достижение цели в условиях видимого хаоса»);
2) разбив решение задачи на несколько этапов их реализации:
– оперативный (нейтрализация чужих сетей, в т.ч. через внесение внутрь их противоречий);
– тактический (использование существующих отдельных пророссийских организаций и объединение их с помощью особой сети, которая позволяет решать общие задачи)
– стратегический (включение максимального количества граждан Украины )
3) запустив параллельно с видимыми решениями, скрытые, «внешне невинные проекты» (которые, как известно, лучше всего «прятать на виду»);
4) осуществляя управление сетью и подбор контента её информационного ресурса коллективом авторитетных ученых-активистов, объективность которых не будет вызвать сомнения (в конкретном случае – ни в России, ни на Украине);
5) запустив собственную семантику, полностью нейтрализующую американскую торговую марку «демократия™»;
6) идейно привлекая на свою сторону используемых Западом местных пассионариев, искренне ищущих справедливости;
7) созданные по своим правилам контр-сети должны быть более сплоченными, массовыми и идеологически мотивированным – где каждый получает уверенность в моральном и духовном превосходстве общего/общественного проекта (коллективное владение коммунитарной теории/собвенности, предполагающее личное со-участие каждого).

Распространение влияния Коммунитарной сети, с учётом заложенного эффекта саморазвертывания, позволит доносить свою идеологию и информацию персонально до каждого, создавая «снизу» хорошо организованных региональных союзников – не только в масштабах национальных государств, но и в глобальных масштабах, неконтактным путем меняя местные антироссийские режимы – как производные от западной геополитики избранных.

Если упомянутый выше «план Лиоте» предполагал ведение психологической войны, объектом которой становилась прослойка интеллигенции, то структура Коммунитарной сети охватывает максимальное количество наиболее активной части населения, которая, при предложенной схеме организации, начнет самостоятельно выдвигать лидеров общественного мнения пророссийского мировоззрения – или традиционалистов.

Кроме того, если «проект Лиоте» разворачивался в течение десятилетий, то с помощью «Коммунитарной сети», мы можем укорить все процессы, получив результаты уже в течение нескольких месяцев после её запуска.

___________

В основе статьи лежит сводный анализ ведущего армянского геополитика Рачьи Арзумяна, а так же:

[1] см. К.Мямлин, «Точки бифуркации. 1968. Управляемый хаос, как источник постмодерна», Институт Высокого Коммунитаризма

[2] совершенно секретная совместная операция британской СИС и ЦРУ, рассчитанная на десятилетия, была названа по имени командующего французскими колониальными войсками генерала  Луи-Жубера Лиоте, который был известен долгосрочными планами. Программа предусматривала создание ориентированной на Запад прослойки в среде интеллигенции и в верхних эшелонах власти. В одном из документов английской разведки 1953 года говорилось: «”Лиоте” — это непрерывно действующая операция, главной задачей которой является выявление и использование трудностей и уязвимых мест внутри стран советского блока. В ходе операции должны использоваться все возможности, которыми располагает английское правительство для сбора разведывательных данных и организации мероприятий. Планирование и организация операций поручены специальной группе, возглавляемой представителем МИД, которая создана на основе решения кабинета министров по вопросам коммунистической деятельности за границей, принятого 29 июля 1953 года. Организация работы по сбору и анализу разведывательных данных и их дальнейшему использованию в свете поставленных задач возлагается на “Интеллидженс сервис”». В результате, к 1991 году возникла благоприятная ситуация для смены власти (см. К.Мямлин, гл. «…Захватывающая мечта о будущем», «Высокий Коммунитаризм, как Русская Идея», Кислород, 2011 г, 414 стр.)

[3] у пришедших с запада социальных наук нет понятийного аппарата и социальной структуры для описания существующей системы власти, поэтому «мейнстримовскую» социологию, политологию, экономику можно назвать криптоматиками – т.е. дисциплинами, которые скрывает реальность, а не анализирует ее – как писал Карл Поланьи в «Великой трансформации», выиграл тот, «кто обеспечил зловещее интеллектуальное превосходство над своим оппонентов» – см. «Улыбка Чеширского кота. Современная наука скрывает реальность в угоду заказчикам», Институт Высокого Коммунитаризма

[4] терминология американского геополитика, контр-адмирала Альфреда Т. Мэхэна

Мямлин Кирилл