Денис Давыдов: Есть люди, которые говорят, что порнография полезна, нужно в школах это показывать

D-Russia.ru проинтервьюировал исполнительного директора «Лиги безопасного Интернета» Дениса Давыдова.

– Лига ставит основной задачей защиту детей в Интернете, так? Но это большое, сложное дело, для него нужны профессионалы из самых различных областей. Где ваше место?

— Лига создана в феврале 2011 года. Цель – искоренение опасного контента в Сети. Начали с детской порнографии. За два с половиной года нам удалось существенно снизить долю России в мире как хостера материалов с детской порнографией, с 29% до 13%.

Украинская трагедия стала наглядным подтверждением того, что как только государство и его институты ослабевают, этим тут же пользуются преступники всех мастей. Сейчас на Украине расцвет компьютерной преступности, она Европе стала этакой «чёрной дырой». Детская порнография, если оценивать европейские страны, сейчас, в основном, размещается на Украине.

Раньше самыми плохими в этом отношении странами были Соединенные Штаты, что не удивительно, Таиланд и Россия. Нашу страну мы из этого позорного списка исключили.

– Для борьбы с детской порнографией нужны оперативники, специалисты в сыскном деле, и специалисты в IT, профессионалы.

— А Лига и отличается профессиональным подходом к делу. У нас есть кибердружинники, у них есть своя социальная сеть. Это 20 тысяч человек, добровольцы. А оперативники есть в МВД, чьё бюро специальных технических мероприятий входит в попечительский совет Лиги. У нас налажено взаимодействие с разными подразделениями Управления «К», в том числе в регионах. Привлекли к сотрудничеству ученых, практиков, общественников. Вообще всех, кого только можно, даже из-за границы.

– Пытался вступить в кибердружинники, выполнил инструкции на сайте, безрезультатно.

— Сейчас соцсеть только по инвайтам работает. Вступить могут только те, кого мы знаем лично.

– На сайте сказано: напиши письмо – и тебе пришлют логин.

— Нужно проявить настойчивость.

Насчет профессионального подхода. С помощью лиги раскрыты три транснациональные группы преступников, которые занимались изготовлением детской порнографии.

Первая – в конце 2011-го года. Некто Дмитрий Вопылев под ником «Boss», он сейчас отбывает наказание в местах лишения свободы, организовал закрытое сообщество, где обсуждали способы совращения детей, чем члены сообщества и занимались. Изготавливали детскую порнографию и распространяли в Сети.

Вообще, для педофилов Интернет сейчас единственное безопасное место общения. Плюс к этому, единственный канал распространения материалов с детской порнографией – это Интернет, других нет.

– Как же вы его поймали, этого мерзавца?

— Мерзавца поймали профессионалы из управления «К». Мы помогали в проведении ряда оперативных комбинаций. Они вошли в методические рекомендации по проведению подобных операций. Сейчас в управлении «К» и вообще, наверное, в каждой библиотеке системы МВД есть методичка о том, как проводить подобные операции. Мы создали несколько таких ноу-хау, не буду о них рассказывать, и применили несколько оперативных приемов, которые раньше не использовались в практике органов внутренних дел при раскрытии технологической преступности.

– Ну, хотя бы в общих чертах?

— Даже в общих чертах не могу.

К тому же, нам очень сильно повезло. К нам попало очень большое количество архивов, которые были у организатора этой преступной группы. Благодаря им, на протяжении 2012 года по всей стране проходили задержания.

– Общее количество задержанных?

— Несколько десятков человек. Вообще, в группе было около ста активных участников, но причастность некоторых к совершению преступлений не подтвердилась.

Здесь есть важный момент. Россия одна из немногих цивилизованных стран мира, которые не криминализировали хранение детской порнографии. Любой человек может дома у себя хранить детскую порнографию. Кем надо быть, чтобы это делать, понятно. Но в России, к великому сожалению, пока это законно.

Закон о криминализации этого деяния, постоянно торпедируется, под разными предлогами, депутатами Госдумы.

– Кто именно торпедирует?

— Есть какое-то лобби, которое сопротивляется принятию этого закона.

– Вы знаете их, но по каким-то соображениям не хотите говорить?

— Да. Уважаемые люди, и говорят они, наверное, правильные отчасти вещи… Например, аргумент: а вот будут подбрасывать детскую порнографию. Можно получить доступ к компьютеру, несанкционированный, положить детскую порнографию, а потом написать анонимку.

Любое квалифицированное следствие, а я уверен, что наши следователи квалифицированы, подтвердит, и любая компьютерная техническая экспертиза установит – сложно незаметно подложить несколько десятков или сотен гигабайт детской порнографии. Ну, сложно, согласитесь. Есть вопрос с подбрасыванием оружия и наркотиков. Эта практика практически сведена на нет. Хотя когда-то некоторые сотрудники правоохранительных органов, зная, что человек преступник, для того чтобы раскрыть преступление более тяжкое, подбрасывали ему наркотики.

Во всем мире, где хранение детской порнографии криминализировано, как-то никто её и не подбрасывает. А у нас вот, по логике некоторых депутатов, сразу начнут.

– И сколько времени вы пытаетесь добиться принятия закона о криминализации этого деяния?

— Он внесен еще в июле 2012 года. До этого он обсуждался как идея. Несколько лет. И уже про идею говорили: ну, не надо, ну, зачем.

Закон внесен, и не рассматривается. Правительство пишет отрицательные отзывы на законопроект.

– А кто его готовил?

— Елена Борисовна Мизулина. Готовила группа депутатов. Мы горячо поддерживаем этот законопроект.

– И аргументация правительства – «подбрасывать будут»?

— Да.

– Полагаю, что борьба с хранением в данном случае равна борьбе с изготовлением. Это так?

— Да. У лиги есть технические решения для этого. У нас самая крупная коллекция, если это можно назвать коллекцией, материалов с детской порнографией. Если появляется где-то новый видеоролик или новая фотография, мы точно знаем, что она новая, что она нигде ранее не встречалась. Наличие такой базы позволило бы МВД более настойчиво спрашивать у человека, у которого ее изъяли: собственно, где ты это взял? Но раз хранение не является преступлением, то и спрашивать нельзя.

Что уж говорить о каких-то более серьезных методах оперативной работы, когда у нас даже это не делается.

– А ваши дружинники – они что, ставят Tor и ходят в darknet?

— У нас государство дистанцировалось от проблемы Tor’а. Вообще, не Tor’а даже, будем говорить о «глубокой сети». От явления, которое создано корпорацией Google, Национальным фондом демократии и Госдепом США. При участии…

– Постойте, Tor – разработка ВМС США.

— Нет, и DARPA участвовала. И Пентагон. Известны люди, которые участвовали в этом проекте. Эта технология дала возможность преступникам, извращенцам всех мастей использовать Интернет для совершения преступлений. Для приобретения наркотиков, оружия, людей-рабов, сексуальных рабов. И сокрытия своих намерений от государства. И, в том числе, для ведения политической борьбы. Потому что каждая организация, которая ведет политическую борьбу, неправительственная организация, которая борется за «права человека», за свободы, и прочие мифы, в любой из стран, в интересах Госдепартамента США, обучается…

– Давайте не будем удаляться от темы.

— Это серьёзная тема. Наше государство дистанцировалось от этой проблемы, оно ей не занимается. Несмотря на то, что эту проблему придумал наш геополитический и главный политический противник. По сути, страна, которая объявила нам войну.

Мы понимаем, кем и для чего используется «глубокая сеть». В 2011 году мы говорили: все меры, которые мы будем предпринимать, и все законодательные инициативы, которые мы вырабатываем, направлены на то, чтобы очистить обычный Интернет от грязи. Мы понимали, что грязь спустится вниз, в «глубокую паутину». Это и было нужно для того, чтобы защитить детей от запрещенной информации.

И мы надеялись, что это существенно упростит работу правоохранительных органов. Потому что когда ты бегаешь среди десятков миллионов пользователей, пытаясь найти преступников, которые умело путают свои следы, это одно. Но когда ты залазишь вниз, где находится несколько сот тысяч преступников, то всё, что тебе нужно сделать, – это ловить, выявлять, пресекать каналы распространения и понимать, как устроена эта сеть, для того, чтобы, в случае чего, ее просто отключить. Единый реестр запрещенных сайтов, 436-й закон о защите детей от вредной информации – это хорошо, но необходимо еще и с преступностью бороться.

– С ней одними законами не справишься.

— Понятно, что законами не справишься. Но когда мы начинали, законов вообще не было. Никаких правовых рамок, не было никакого правового регулирования. Сейчас это создано.

Теперь нужны организационные меры, административные, технические. И это вопрос к государству.

Лига – общественная организация. Мы готовы своими наработками, своим опытом поделиться. Очень надеемся, что появятся партнеры, которые будут понимать, с чем они борются, и для чего, и как надо бороться.

– Так ваши дружины в «глубокой сети» оперируют?

— Да. Но и в обычном Интернете есть остатки грязи. Нельзя же сказать, что вот приняли закон – и все очистится через три дня.

Как можно бороться с распространением детской порнографии? Первое – удаление информации, второе – поиск тех, кто её распространяет. Причем искать надо не банальных распространителей. Есть дурачки, которые просто взяли и перепостили, не понимая, что незнание закона не освобождает от ответственности, и получили три года условно.

– А за распространение есть статья?

— Да. Что именно считать распространением – там формулировка такая сложная, что лучше не вдаваться, УК РФ вступил в силу 1 января 1996 года, а писался, естественно, раньше, как и многие другие законы в РФ, непонятно кем, непонятно под чьим авторским надзором. Эти законы содержали ряд положений, которые, по сути, ставили крест на борьбе с педофилами. Потому что возраст согласия…

– Что это?

— Сейчас 16 лет, было 14. Раньше, чтобы определить, достиг ли человек половой зрелости, а это понятие психофизиологическое, нужно было проводить экспертизу. Если мы по возрасту согласия ставим барьер, это означает, что нельзя манипулировать с разными оценочными категориями: достиг, не достиг, мог ли осознавать. Раньше в экспертизах писалось, что человек «физически сформирован», «осознавал», «мог осознавать» и всё, тот, кто его развратил – не педофил.

Бывает так, что в пионерских лагерях 15-летние насилуют 12-летних, и вообще не подлежат уголовной ответственности. Да, к Интернету это мало относится, но это часть проблем, которыми мы занимаемся.

– Вернемся к случаям выявления групп педофилов.

— Был еще показательный случай – одна такая группа в России детей за границу отправляла на отдых. Выявили в октябре этого года. Пять человек арестованы в ноябре и находятся в следственном изоляторе. Впервые мы о них узнали в 2012 году.

Есть такой ресурс – Вожатый.ру, на котором подбирают вожатых. Человек, который сейчас арестован и находится в СИЗО, был администратором этого ресурса, и «правильно» подбирал вожатых в пионерские лагеря.

Педофильные люди вообще стремятся быть ближе к детям. Хотят быть вожатыми, работать в школах, в кружках, или тренерами. И ведут свою деятельность. Если бы мы провели исследования с помощью полиграфа всех учителей, всех тренеров… Честные люди бы поняли, для чего это делается. Мы бы выявили такое, что…

– Какова доля тех, кто подвержен склонности к детской порнографии?

— Сложно сказать. Каждый день мы получаем несколько десятков или сотен сообщений о распространении детской порнографии, но статистики по людям ни у нас, ни вообще нет. Никто подобные исследования не проводил. Хотя непонятно, почему. Тема интересная, содержит научную новизну. Но диссертации на эту тему почему-то не пишут.

– Педофилия – медицинское явление?

— Да, это психическая болезнь. Лечится. Можно было бы создать какие-то анонимные такие службы помощи. Почувствовал что-то не то – чтобы сразу обратиться, чтобы вылечили раз и навсегда – и все. Закрыли, зашлифовали эту тему в сознании человека.

– Вы не ставите это задачей?

— Нет. Нам сложно это организовывать. Вообще, педофилы и детская порнография – это 10% работы Лиги.

– Всё же задам ещё пару вопросов. Много ли сообщений от кибердружинников подтверждается?

— Где-то треть отсеивается. Но и отлавливается далеко не все. Это как с наркотиками. Кто-то же их распространяет, не сами же они из монитора вываливаются. Необходимо пресекать каналы распространения, работать с людьми. Но с наркотиками проще: там организованная группа, организованные каналы поставок.

Нет клуба по интересам наркоманов или продавцов наркотиков. А педофилы – они тянутся друг к другу. Люди понимают, что с ними что-то не то происходит, и начинают искать таких же. И на форумах им говорят: да нормально все, наш человек, добро пожаловать.

– Они хорошо конспирируются? Все-таки опасность велика, поневоле должны.

— Да, качественно конспирируются. Причем качество этой конспирации растет. Шифрование, криптоконтейнеры, и прочее.

У них постоянно какие-то новые цели. Было еще дело крупное, когда руководитель одного из крупных интернатов организовал притон с мальчиками, куда приезжали разные люди, в том числе, из-за рубежа. Деятельность группы тоже была пресечена.

Необходимо работать по людям, и такая работа ведется. МВД очень активно на этом направлении действует. В подразделениях службы уголовного розыска созданы группы на местах. Последние громкие аресты, по нашей информации, это результат их деятельности.

– Конечно, этим должна заниматься полиция.

— Этим должно заниматься государство. Мы можем выступать только в качестве добровольных помощников и экспертов.

– Расскажите о своих компетенциях. Что вы умеете такого, чего не умеют другие.

— Экспертиза. Мы организовали собственную экспертную службу, которая в интересах тех же самых подразделений МВД может быстро, оперативно провести экспертизу.

– Предмет экспертизы? Какой вопрос ставится перед экспертом?

— Экспертиза материалов, содержащих детскую порнографию. Компьютеров, в которых находятся материалы с детской порнографией. Есть ли среди несколько тысяч изображений порнографические изображения, если есть, то есть ли среди них порнографические изображения с участием несовершеннолетних. Не спрятана ли на этом компьютере в скрытых каталогах детская порнография.

У нас есть определенные компетенции в работе с этими изображениями. Некоторые из них мы получили от американских коллег.

Есть в США национальный центр по поиску пропавших и эксплуатируемых детей, который занимается, в том числе, борьбой с детской порнографией. Есть технологии, которые разработаны специально для этого центра, и эти технологии переданы Лиге. Хотя, на самом деле, было бы неплохо, если бы эти технологии государство получало, и государство бы дальше их развивало. Я имею в виду алгоритмы, которые позволяют сопоставлять изображения.

– Они у нас есть, и они американские?

— Они американские, да. И неплохо работают. Мы сконцентрировались на видимой части Интернета, на том, что лежит на столе, чтобы навести порядок. Вещи, которые лежали на столе, начали приходить в порядок. То, что под столом происходит, я имею в виду «глубокую сеть» — на это нам сил не хватит, этим должно государство заниматься.

– Как в Англии, где для этого недавно создана спецслужба?

— В Англии спецслужбы для борьбы с детской порнографией существуют уже десять лет. И в Англии это вопрос политический. Есть спецслужба, которая практически никому не подчиняется, она выявляет детскую порнографию и педофилов. Иногда оказывается, что эти педофилы – чуть ли не из королевской семьи. Поэтому надежные люди этим занимаются, не с улицы, и никому не подчиняются. И не только они этим заняты.

Наше законодательство по единому реестру тоже отчасти было разработано по британской модели. В 139-м законе мы просто адаптировали эту модель к российским реалиям. Она работает по принципу «сообщил – удалил». Наши «горячие линии» именно этим и заняты. На которые поступают сообщения, мы сообщаем хостинг-провайдерам, и они эту информацию удаляют. Но прежде мы эту информацию сохраняем, передаем в управление «К», чтобы оно понимало, с чем дальше бороться. Чтобы закрепить следы преступления, чтобы они не были стерты.

В Англии порнография будет блокироваться по умолчаниюВ Великобритании доступ к порнографии будет заблокирован интернет-провайдерами, если владелец домохозяйства явным образом не выразит желания получить такой доступ, а хранение на компьютере порнографии со сценами сексуального насилия станет незаконным в Англии и Уэльсе, как это уже реализовано в Шотландии, заявил летом прошлого года премьер-министр Дэвид Кэмерон.

Он также призвал к созданию «черных списков» определенных фраз и слов, чтобы поисковые машиныблокировали выдачу, где есть эти слова и фразы.

Фильтры будут применяться ко всем устройствам, связанным с домашними и общественными сетями Wi-Fi, где вероятно присутствие детей.

Крупнейшие интернет-провайдеры Великобритании, предоставляющие доступ в Интернет для 95% домохозяйств, согласились использовать систему фильтрации.

Другие меры, о которых заявил премьер-министр Великобритании:

  • новые законы в Великобритании поставят онлайн-видео под те же ограничения, что и продаваемое в магазинах (реализовано);
  • поисковые системы должны принять меры для блокирования незаконного контента;
  • эксперты Центра защиты детей от эксплуатации и нелегального онлайн-контента (ChildExploitationandOnlineProtectionCentre) получат больше полномочиями для изучения закрытых файлообменных сетей;
  • защищенная база данных запрещенной детской порнографии, собранная полицией по всей стране будет использоваться для отслеживания незаконного контента и педофилов, которые его используют.

Кэмерон заявил: «Онлайн-порнография разрушает детство. В самых темных углах Интернета есть вещи, которые являются прямой опасностью для наших детей, и они должны искореняться. Я выступаю не как моралист или паникер, а потому, что я чувствую как политик и как отец, что время для действия настало. Речь просто том, как мы защищаем наших детей и их невинность».

Бывший руководитель Центра защиты детей от эксплуатации и нелегального онлайн-контента Джим Гэмбл, комментируя выступление премьер-министра, заявил, что необходимо находить источники незаконной порнографии и наказывать ее создателей: «Необходима реальная борьба, а не всплывающие окна с предупреждениями, над которыми будут смеяться педофилы», отметил он.

– А откуда данные о том, что британцы маскируют нежелательные сведения о выявленных педофилах?

— Из разговоров с британскими коллегами, которые, собственно, с 2003 года, если не ошибаюсь, служили в этих подразделениях. Не то чтобы маскируют, нет. Все расследования имеют последствия.

Но не это главное в их опыте. Главное – это база данных, объединение баз данных. Подразделения в Уэльсе, в Хэмпшире, в Шотландии работают с объединенными данными. И разные ведомства – тоже могут обращаться к единой базе, делиться сведениями. Так возникает единое управление системой выявления преступлений.

Новатором было разведсообщество США. Все ведомства, которые входят в разведсообщество США, применяют этот подход.

Если, например, кибертерроризм – за это отвечает ФБР, но и ЦРУ, и АНБ работают по таким делам на ФБР. И не считают зазорным под управлением ФБР поработать на общее дело. И, соответственно, предоставляют доступ ко всем своим базам данных к ценной информации. То есть это все в едином ядре, весь доступ к информации обеспечен для ФБР. А вся разведывательная деятельность замыкается на ЦРУ. Интеграция данных дает сто очков вперед.

У нас в стране каждое подразделение расследует свое уголовное дело. И не важно, что точно такие же следы есть у преступления, совершенного где-то еще. В СССР очень большое внимание уделялось раскрытию преступлений с использованием различных криминалистических методов, например, сличения почерков преступлений, совершенных в разных городах и областях. Но в СССР ведь не было таких IT-возможностей, как сейчас. Несмотря на то, что такие возможности сейчас есть, у нас это не работает, как должно и могло бы работать.

Вы спрашивали про компетенции. Я ответил про компетенции, которые касаются сопоставления изображений. Дальше.

Считаю одним из наших тоже несомненных достижений статью 14 закона 436 о защите детей от информации, причиняющей вред здоровью и развитию, которая касается безопасного доступа к информации в местах, доступных для детей.

Но что происходит. Спускаясь в московское метро, где включен Wi-Fi, вы можете получить доступ к любому запрещенному контенту. Но его в метро быть не должно. Доступ должен быть или с паролем, или отфильтрованный. Других вариантов нет. Здесь мы видим прямое нарушение закона.

Законодательные рамки созданы, но административно мы пробуксовываем в чем-то. Потому что важность информационной безопасности не осознается. Кто-то полагает, что, вообще, проблемы компьютерной преступности и информационной безопасности в стране не важны. Есть такие люди, которые говорят, что это миф.

– Кто это говорит? Депутаты, премьер-министр?

— Такие люди есть в окружении любого человека.

Премьер-министр, по-моему, уделяет особое внимание информационным технологиям. Но вот эта вот история с вебом в школах… Наверное, я бы ее пересмотрел.

Государство израсходовало огромные ресурсы, чтобы в школах был веб. Субъекты федерации, это их область ответственности, пытаются вникнуть в проблему – как же защитить ребенка в школе от негативного контента, тратят огромные ресурсы на фильтры. Но даже если в «Яндексе» набрать слово «баня»», в картинках и видеороликах такое вылезет, что школьникам это смотреть нельзя.

Так зачем ребенку доступ в веб? Социальные сети – зачем? Не нужно это в школе, абсолютно. Кого мы пытаемся вырастить в школе? Какого-то мутанта сетевого, или достойного гражданина? Если достойного гражданина, то нужно будущему достойному гражданину дать багаж знаний и правильно воспитать. Для этого веб не нужен. Нужна интегрированная база знаний, где есть вся необходимая для обучения информация с быстрым и релевантным поиском.

– У вас есть данные о том, как используется проведенный в школы Интернет?

— Да, есть. Никто не оспаривает важность проведения каналов связи. С точки зрения инфраструктурной, это сложно переоценить. Но не должно быть доступа к запрещенному контенту.

– Не поспоришь. Но есть ли статистика, как дело обстоит на самом деле?

— Есть по поисковым запросам. Самые популярные – порнография. То есть дети интересуются порнографией.

Шведский опыт: школьный интранетВ шведских детских садах и школах используется система Hypernet School, предоставляющая, помимо развитых средств управления учебным процессов, единую защищенную среду для информирования и общения учителей, учеников и их родителей. Система позволяет защитить детей от нежелательного и запрещенного интернет-контента, формировать единые библиотеки материалов, используемых для обучения, предоставляет возможности для детского творчества и самостоятельного образования.

– Ну, естественно.

— Это не естественно.

– Почему же. В моём детстве Интернета не было, но отлично помню, какие репродукции Гойа меня интересовали.

— Прекрасно понимаю. Но что такое порнография для ребенка? Представьте себе ребенка 12-летнего. Я общался с самыми известными учеными, наверное, в мире, которые занимаются исследованиями влияния порнографии на психику ребенка.

– Порнография ее калечит, для того, чтобы это понять, не надо быть специалистом, по-моему.

— Да. Ранняя сексуализация для ребенка все равно как для вас 300-килограммовая штанга. Если вас положить на скамью, дать вам штангу, ну, 80 килограммов, вы ее лежа выжмете. А вот вы вытягиваете руки, вам в эти руки кладут штангу с блинами 300 килограммов. Штанга вас придавит. Ну, просто придавит – и все.

– А последствия каковы этого придавливания?

— Неспособность создать семью. Семейные проблемы. Нежелание иметь детей. Увеличение числа заболеваний, передающихся половым путем. Ранние аборты и, как следствие, бесплодие. В итоге снижение популяции. И совершенно иное, чем у здоровых людей, отношение к женщине. Общество становится нездоровым,

Есть люди, которые говорят, что порнография полезна, нужно в школах это показывать. Есть определенное количество людей в обществе, которые говорят, что проблема детской порнографии надумана. И есть ряд оппонентов у Лиги, которые говорят, что проблемы детской порнографии вообще не существует.

– Коррекции детские травмы от порнографии поддаются?

— Этому вообще мало внимания уделяется. Наверное, объяснимо. У ребенка есть куча других стрессов и проблем.

Мы должны ребенка защитить от любой деструктивной информации. Противники этой идеи что говорят: ведь тогда ребенок вырастет в тепличных условиях, как же это он в жизнь-то пойдет? Да если мы защитим ребенка, в жизнь он пойдет нормальным человеком, в 18 лет сам уже будет решать, надо ему это, или не надо. Плюс, если еще и школа будет не только обучать, но и воспитывать ребенка, правильно воспитывать, как нас воспитывали, тогда мы увидим совершенно другую картину через десятилетия. Мы увидим других граждан. Не каких-то полунаркоманов или хипстеров, которые могут Родину обхаять, не понимая вообще что происходит-то в стране и в мире. Не зная истории, не зная богатств культуры, не умея читать. Клиповое мышление.

Мы знаем, что нужно сделать для того, чтобы ребенка защитить. Мы занимаемся не только проведением уроков интернет-безопасности, информационной безопасности, но и их разработкой. Но разработку уроков не только для учеников, но еще и для учителей. Мы апробируем эти методики в разных регионах. То есть мы не только учим детей, мы еще учим учителей учить детей.

– Как учителя относятся к этому?

— Очень позитивно, очень. Учитывая средний возраст педагогического состава в школах…

– А он велик?

— Да. Средний возраст, наверное, 55 лет. То есть, это, по сути, женщины-пенсионеры работают в школах. В Москве, может быть, есть большие зарплаты, молодежь можно привлечь. В регионах уйдут старые кадры – и вообще не понятно будет, кто там станет детей обучать.

Если учитель приходит, рассказывает детям о чем-то, в чем он сам не разбирается и не понимает, он авторитетом не пользуется. Дети сами больше знают. А когда приходит учитель, говорит: ребята, а кто из вас подключается к Wi-Fi в публичных местах? А вы знаете, что вот в таком-то количестве случаев при использовании таких бесплатных Wi-Fi-сетей вы можете потерять доступ к своим аккаунтам?

Здесь же не только технические вещи, еще и контент. Вообще, в школе непонятно, кто должен этим заниматься, учитель информатики или учитель ОБЖ, или какой-то другой учитель.

– Учить детей подключаться к Wi-Fi-сети должен учитель информатики.

— Есть угрозы технические и контентные. Информатик должен рассказать про единички и нолики, про компьютеры, про внутренний мир компьютеров, про операционные системы, про «железо», про то, как из этих единичек и ноликов сделать программы. Вот что должен делать учитель информатики. Потому что информатика – она называется «информатика и математика».

У нас есть богатый опыт обучения детей правилам безопасности в Интернете, у нас есть научная база, у нас есть журнал даже на английском языке, и в нем сугубо научные статьи, которые соответствуют требованиям к научной статье, настоящей. Проводим Форум безопасного Интернета, на который привлекаем разных экспертов. Эксперты делятся своими материалами, эксперты делятся своим опытом, знаниями. Из разных сфер, из разных стран.

Здесь есть очень важный момент. Все это необходимо подкреплять соответствующими технологиями. Я имею в виду фильтрацию. Мы делали это в Костроме, Омске, Ульяновске. Мы знаем степень эффективности фильтров. Любая фильтрация на несколько порядков повысит защищенность детей от вредной информации.

Услуги «родительского контроля», во-первых, не должны быть услугами в общепринятом понимании. За это деньги нельзя брать. Мы исходим из того, что Интернет изначально должен быть чистым. Пришел человек домой – у него чистый Интернет, белая зона. Хочется грязи, иди в серую – там регистрируйся и смотри порнографию или что-то еще. И есть еще «черная» зона, информация, которая запрещена к распространению в России, то, к чему доступ невозможен ни при каких обстоятельствах.

Чёрная зона – зона ответственности Роскомнадзора. Чтобы найти границу между серой и белой зонами, Лига ведёт свой белый список сайтов, таких, где заведомо нет опасного контента. Сейчас в этом списке 2,5 миллиона ссылок – это сайты СМИ, органов власти, познавательные ресурсы. Белый список пополняется самими владельцами и разработчиками сайтов – они гарантируют отсутствие контента, опасного для детей, и мы вносим ссылки в свой белый список.

– Как-то с трудом укладывается в голове, что кто-то за тебя будет решать, где черное, где белое.

— А почему «кто-то будет»? Кто-то уже решил. Есть 436-й закон. В нем написано, что — черное. Нецензурная лексика, порнография, сцены насилия.

– Лимонова тоже запретим? Стоит ли вообще навязывать это извне.

— Речь не идет о навязывании извне. Мы же говорим о детях, о детской аудитории.

– А, понятно, им надо навязывать извне, обязательно.

— У всех есть понимание, что ребенка от этой информации нужно защищать. Но при этом в нашей стране люди не готовы тратить деньги на детскую безопасность. Фильтрами пользуются 5% населения. Кто-то не пользуется просто потому, что не знает, кому-то денег жалко.

Родители думают, что это какая-то такая эфемерная вещь – Интернет, информационная безопасность, зачем платить за фильтр, лучше шоколадку или новые сапоги, или киндер-сюрприз. Ребенок радоваться будет. Здесь и сейчас, на глазах у папы и мамы. А фильтр какой-то, то ли нужен, то ли не нужен, непонятно. И этих родителей можно понять.

Вот именно поэтому должно быть бесплатно, как базовая опция. Включили Интернет – он безопасный. Если родитель хочет расширить доступ до серой зоны, он зашел в личный кабинет, кнопочку нажал – и получил. Все, какие проблемы. Никто ничего за тебя не решает. Нужно, чтобы такие технические средства развертывались в сетях операторов. Вот и все.

– То, что я вижу вокруг себя, на оптимистичный лад не настраивает. Не думаю, что ситуацию можно как-то обратить.

— Что вы имеете в виду?

– Поведение ребёнка за компьютером подавляющим большинством моих знакомых никак не контролируется. Даже если контролируется, Интернет все равно берет у ребенка слишком много времени, с неочевидными последствиями.

— Детей нужно занять. И тут возникает проблема массового досуга. Секции спортивные, субботники, помощь людям старшего поколения. Государство должно семью на свою сторону привлечь, дать возможность для этого. В Советском Союзе было огромное количество возможностей. Дети занимались спортом. Домой не загонишь. И все бесплатно. Дети же — наше будущее. Создайте им условия, поставьте хоккейную коробку. Сложно, что ли. Надо работать над этим, нельзя бездействовать. Это называется на языке уголовного права «преступная бездеятельность».

Национальная электронная библиотека как источник безопасного контентаИдею национальной электронной библиотеки (НЭБ) предложила в 2003 году РГБ – проект задумывался как собрание электронных текстов, доступ к которым будет обеспечен из единой точки (сайта), независимо от того, где физически этот текст хранится, или кем был оцифрован. Существует ресурс, предоставляющий доступ к материалам из нескольких крупных библиотек – в первую очередь РГБ, РНБ и ГПНТБ.

НЭБ могла бы стать для школ незаменимым источником текстов, необходимых для учебы и развития детей. К сожалению, создание НЭБ идёт медленно, бессистемно, что внушает серьёзные опасения за судьбу проекта.

В мае 2012 года в президентском указе №597 дано поручение – включать ежегодно в Национальную электронную библиотеку не менее 10% издаваемых в РФ книг. Проект НЭБ находится в ведении Минкультуры.

Спустя год после выхода указа, в мае 2013 года, на совещании в администрации президента выяснилось, что у НЭБ нет ни утвержденной концепции, ни статуса, ни планов развития, ни методик отбора произведений для оцифровки. Никаким формальным документом понятие «Национальная электронная библиотека» не определено.

Ситуация по состоянию на середину 2014 года принципиально не изменилась. Главный вопрос – насколько содержательный, качественный и адекватный контент попадает и будет попадать в НЭБ – не решён ни методически, ни организационно.

Есть риск повторения той же ошибки, которую государство допустило при «интернетизации» школ: техническая часть дела, в данном случае оцифровка 10% издаваемых в России книг, будет обеспечена, но без решения проблемы наполнения НЭБ контентом, т.е. без создания прозрачного механизма отбора попадающих в НЭБ произведений.

– Вы юрист?

— Да.

– Специализация?

— Уголовное право.

– С детской порнографией, вроде, разобрались. Что еще?

— Все, что связано с фильтрацией. Если детская порнография – это 10%, то фильтрация – процентов 60-70.

– На что реагируют фильтры?

— Деструктивная информация, секты, просто порнография, сам факт распространения которой является преступлением. 242-я статья.

Она интересно, кстати, написана. Заложили конструкцию совершенно странную. Там говорится о незаконном распространении порнографии. Из этого можно сделать вывод, что есть и законное распространение порнографии. Что же является законным распространением порнографии? Некоторые эксперты сводят все к тому, что это, наверное, в медицинских целях. В каких медицинских целях? Тут исследования обрываются. И судебная практика идет по совершенно разным направлениям в разных субъектах РФ. В некоторых регионах за распространение порнографии во «ВКонтакте» судят, и дают условные сроки. А в некоторых регионах вообще не возбуждают уголовные дела.

Ладно хоть с определением порнографии определились. Оно стало технологичным, это определение. Потому что раньше определялось как «откровенные изображения полового акта, не содержащее культурной или исторической ценности». И вот все писали экспертизы… Больше писать не требуется.

Точно так же мы боролись с сайтами проституток.

– Победили?

— Победили.

– Да ладно?

— Да, несколько голов у змея отрубили. Но были и проколы. «Флирт», например. Проституточный журнал. Написали в Роскомнадзор. Жаловались везде. Ничем не кончилось. Как раздавали, так и продолжают раздавать. Явление незаконное, антиобщественное, аморальное. Но оно не только нормы моральные нарушает, но и нормы права. Государство не должно бездействовать, но как будто бы не замечает. Вообще, проституция как явление вроде как бы и есть, а вроде как бы его и нет. Если захотеть проституцию победить в городе Москве, это можно сделать за неделю.

– Про сайты расскажите, как вы с ними справились.

— Сначала через СМИ сообщили: сейчас начнем кампанию против проституточных сайтов, потому что там очевидная порнография, уже можно закрывать. Очень быстро сориентировались самые посещаемые ресурсы, они сразу всех проституток одели. А там, где не одели, заштриховали такими квадратиками – и уже не порнография, по этому основанию мы уже не могли требовать закрытия этих сайтов, как распространяющих порнографию, и привлекать к уголовной ответственности за незаконное распространение порнографии.

Мы собрали экспертный совет и пришли к выводу, что по сути имеет место сутенерство. В уголовном кодексе есть статья: организация занятия проституцией. Сутенер – это физическое лицо, которое предлагает женщину за деньги. Если это лицо поймать, оно окажется организатором занятия проституцией, и сядет. Даже если у сутенера десяток подопечных.

С сайтами законы из жизни почему-то не работают. Некто создает сайт. Посещаемость – 25 тысяч человек в сутки. Тетенек там просто невероятное количество — тысячи. Они ищут там клиентов. При этом некто – не организатор занятия проституцией, а создатель сайта.

Сначала подали в суд заявление, сами. Суд нам отказал, естественно. Потому что не реализована у нас, к сожалению, в стране возможность защиты интересов неопределенного круга лиц общественными организациями. В нашей системе гражданского судопроизводства считается, что если вред твоим законным интересам не причинен, то и нечего тебе у суда просить. Видно, люди, которые закон писали, были уверены в том, что государство сильное, и не только сильное, но и деятельное. Получилось же так, что государство где-то пробуксовывает и не справляется, а общественникам вмешаться не дают.

Пожаловались в Генпрокуратуру. Она поручила прокурорам субъектов по этому вопиющему факту беззакония провести проверку и принять меры. По-разному среагировали прокуроры субъектов. Но, тем не менее, на сегодняшний день одиннадцать проституточных сайтов включены в реестр запрещенных. Прокуроры обратились в суды, суды признали эту информацию запрещенной к распространению на территории РФ. И эти сайты находятся в реестре. Параллельно, сотни дел об административных правонарушениях, три уголовных дела. Генпрокуратуре аплодируем стоя.

– Китайский опыт как вам?

— Очень положительно. Там все управление Интернетом сконцентрировано, централизовано. И это благо, это позволяет принять быстрое решение, адекватно реагировать на угрозы.

Уязвимость нашей системы в том, что даже при наличии идеального межведомственного взаимодействия мы реагируем все равно медленнее, чем американцы и китайцы. А учитывая, что наше межведомственное взаимодействие – это пародия просто, а не взаимодействие, бесконечное писание бумаг, разработка проектов поручений с просьбой дать поручение…

– В Китае гражданин сам напишет куда надо, увидев порносайт. Дружинники не нужны.

— Не так. Там огромное количество модераторов, которые деньги получают за это. Десятки тысяч людей работают на обслуживание системы. В эту систему вложено немалое количество денег. И DPI, и защита периметра. У нас же добровольцы.

– А это правда, что китайцы научились Tor отслеживать?

— Нет. Там можно работать в Tor’е. Но что значит отслеживают, полностью контролируют?

– Слышал легенду о том, что великий китайский файрволл научился обнаруживать трафик, который передается через Tor-сеть.

— Это даже у нас можно это сделать. Надо просто заниматься этим.

Я бы хотел вернуться еще к вопросу о поддержке населения. Население поддерживает. Мы проводили неоднократно честные опросы общественного мнения. Почти 80% за то, чтобы в Интернете навести порядок. Нам не нравится, что происходит в Интернете. Люди просят об этом. У нас же демократическое общество. Давайте слушать то, что народ говорит. Давайте делать то, что просит народ.

Китай же сделал потрясающий скачок, технологический, прежде всего. В Китае уровень доверия к сети и к информации выше, чем в России. Можно здесь долго говорить об информационном или цифровом суверенитете, его обретении. Да, это необходимо.

– Что себе ставите в заслугу?

— Про хостинг детской порнографии в России я сказал – ушли из тройки «лидеров».

Принят закон о едином реестре запрещенных сайтов и создана целостная система блокирования запрещенной информации.

Привлекли волонтеров к очищению Сети от запрещенной информации, Кибердружина, пожалуй, один из самых эффективных проектов Лиги.

Разработали методики обучения и учителей и школьников безопасной работе в Интернете.

Создали научный журнал, привлекли к работе ученых с мировым именем.

Решили проблему хостинга школьных сайтов. Сделали этот хостинг доступным. Раньше старшеклассники размещали сайты непонятно где, на сайтах крутились похабные баннеры. Сделали систему за два месяца. Сейчас 1500 школ подключилось к нашему хостингу. Остальные ждут пока у нас появятся дополнительные вычислительные мощности. Сайты сделаны по единой модели, соответствуют требованиям Рособрнадзора к школьным сайтам. Если регулятор изменит требования, можно будет в течение пары часов привести все в соответствие.

Сколько народу у вас трудится?

— 30 человек в штате и 20 тысяч дружинников, из них активных, готовых откликнуться по первому зову 5300.

 Источник