Фильмы по истории, которые нужно снять. Часть 7. Русские истерны

Кинематографисты многих стран с разным успехом копировали американские вестерны — как правило, с большим вниманием к внешним деталям этого жанра. То есть к лошадиным скачкам, пальбе из револьверов от пояса, особым типажам вроде «невозмутимого шерифа», «крутого парня-одиночки» и «невинно-чистой главной героини» (как правило, дочери какого-то несправедливо подстреленного на собственном ранчо скотовода).

filmi-po-istorii-kotorie-nuzhno-snyat-chast-7-russkie-isterni-1482-48428На самом деле секрет долгоживущей популярности жанра кроется совсем в другом. Если препарировать сюжет вестерна, мы выделим самое важное:

  •  — столкновение и взаимовлияние разных цивилизационных укладов, которое основывается на реальных исторических событиях освоения Дикого Запада; конфликт и сотрудничество между пришельцами и аборигенами;
  •  — конфликт свободолюбивых переселенцев с продвигающейся за ними государственной машиной;
  •  — общество Приграничья, в котором слабо представлены закон и порядок — поэтому герои в сложных ситуациях опираются не на закон, а на собственные представления о чести и справедливости.

Эта матрица идеально накладывается на нашу историческую аналогию — освоение русскими Востока и Юга. Не нужно делать русский истерн (east — восток) полностью подобным американскому вестерну. Достаточно расставить три ключевых параметра, указанных выше. Остальное же заполнить своими, а не заимствованными из чужой истории примерами и деталями.

В своё время советское кино сделало несколько хороших фильмов в жанре, немного напоминающем американский вестерн. Лучшие среди них — это «Белое солнце пустыни» и «Свой среди чужих, чужой среди своих». К сожалению, этот кинематографический опыт почти не вышел за пределы исторического фона Гражданской войны, не получил логичного развития в виде фильмов, осмысляющих русскую колонизацию Сибири, Дальнего Востока, Средней Азии. Между тем, там есть что осмыслять.

Вот исторический каркас для русских истернов в событиях и людях.

Первые зауральские экспедиции. С XII века имеются летописные свидетельства, что новгородцы отправляют за Урал военные отряды для торговли и сбора дани. Пушные богатства «полунощных стран» манят искателей приключений. Первый из нам известных — новгородский воевода Александр Абакумович. В 1364 он перевалил Каменный пояс, основал первый русский городок за Уралом, дошёл до Оби и там разделил свою ватагу на две части — одни пошли по реке к низовьям до моря, другие поднимались к истокам.

Братья Строгановы и атаман Ермак. Ориентировочно в 1579 году казацкий сотник Ермак Тимофеевич, имевший большой опыт боевых действий на территории Ливонии и Речи Посполитой, устраивается на работу в «частную военную компанию» купцов Строгановых. Эта купеческая династия из поморских крестьян фантастически разбогатела во время правления Ивана IV Грозного на освоении Предуралья и Урала. Строгановы основывали города и строили крепости, занимались солеварением, приглашали переселенцев, вели войны с башкирами, татарами и хантами. Для защиты своих владений им нужна была собственная армия.

Ермак предложил вместо обороны от набегов Сибирского ханства собрать казаков и организовать ответное вторжение. Он же его и возглавил. Атаман Ермак погиб в походе, однако всего через год после его смерти на месте ханской ставки был основан город Тюмень, а ещё через год — Тобольск, на долгое время ставший русской столицей Сибири.

Вольное и государственное освоение Востока. Распространение царской власти вплоть до Тихого океана и Камчатки шло по стандартной схеме. Прибыв к туземцам, казаки вступали с ними в мирные переговоры. Старейшинам племени предлагали подчиниться Белому царю и платить ясак, то есть натуральный налог мехами. Взамен — возможность приобщиться к цивилизации, которая обычно выражалась в том, что местных вождей сажали на государственное жалование. Если вопрос не решался мирным путём, применялось оружие. Техническое и военное превосходство пришельцев, как правило, было достаточно убедительным.

Дальше казаки строили или острог, если аборигены были воинственны и не очень дружелюбны, или же неукреплённый зимовник. За казаками тянулись поселенцы, попы, купцы, администраторы.

Голливуду удалось создать классический образ приграничного форта: салун с блэк-джеком и пианино, небольшой магазин, центральная улица, общественная конюшня, тюрьма, иногда церковь и школа. Для поставленных на поток вестернов строились специальные городки в стиле Дикого Запада. Понятно, что наш острог должен быть другим. Но он должен быть в нашем кино.

Принципиальные отличия в способе колонизации американского Запада и русского Востока диктовали климат и география. Казаки двигались преимущественно водным путём. Пешком пересекали участок водораздела, выходили на следующую речку, строили новые лодки, плыли дальше. Зимы пережидали в острогах.

Нередко торговые экспедиции обгоняли царских стрельцов и казаков в освоении новых земель. Так, в 1620 году Демид Пянда, узнав о большой и богатой пушным зверем реке к востоку от Енисея, с группой товарищей отправился торговать с тунгусами, эвенками и якутами. За три года путешествий они прошли более 8 тысяч километров по неизвестным ранее речным путям, открыли реку Лену и удобный выход на неё.

Но всё же, как правило, государственные и торговые дела совмещались. Первые переселенцы одновременно зарабатывали и на торговле, и на охране, и на поиске для царской власти «неясачных людишек» (то есть ещё не обложенных налогом аборигенов). Интересный факт: знаменитый первопроходец XVII века Семён Дежнёв после 19 лет путешествий по Сибири приехал в Москву и забрал своё жалование за все прошедшие годы.

Освоение оказалось прибыльным делом. Атаманы соревновались, кто быстрей, а иногда и дрались друг с другом за новые земли. В казацкие экспедиции пошли частные и государственные «инвестиции». Например, Ерофей Хабаров снаряжал свой поход по завоеванию Приамурья в кредит.

В XVIII веке русская колонизационная волна выплёскивается уже и на другую сторону Тихого океана. Возникает Русская Америка, самые южные поселения которой почти доходят до современного Сан-Франциско.

Во многих вестернах используется лубочный, но всё равно достойный будущего использования приём создания контраста между прежней дикостью и наступившей цивилизацией. Либо герой, состарившись, возвращается в места своих давних приключений, либо воспоминания идут флэшбеком, либо просто показывается, что произошло через столетие. И видно, как всё изменилось. Раньше там царила дикая природа, и каждый был сам за себя. Теперь там выросли города, в которых люди спешат по каким-то своим городским делам… В нашей истории тоже было нечто подобное.

Осталось только показать это в кино.

Валентин Жаронкин