Виндзоры против Рюриковичей

Ранее мы публиковали на наш взгляд одну из замечательнейших бесед, которую стоит послушать. Откуда берет начало противостояние цивилизации суши и цивилизации моря, гипербореи и атлантизма, католицизма и Православия, капитализма и коммунизма. Кто такие Рюриковичи и Романовы, откуда их корни? В чём противостояние этих династий с Виндзорами.

На канале День.ТВ dentv.ru Владимир Карпец рассказал о сакральной истории происхождения и противостояния мировых династий.

«С середины XVII века — накануне основных разработок Джона Ди, а затем и с его участием — британская разведка начинает «работу по России». В 1553 — 1554 годах — на Руси появился британский купец Ричард Ченслор, являвшийся доверенным лицом английского двора. Он смог ознакомиться с Московским государством и даже был удостоен аудиенции у молодого Ивана IV. Вывод, который Ченслор сделал о Руси, был таков: «Если бы русские знали свою силу, то никто не мог бы соперничать с ними, но они ее не знают». «Ричард Ченслор появился на Руси вследствие разворачивавшегося геополитического противоборства религиозно-цивилизационного характера интенсивно протестантизируемой Англии с окружавшим ее тогда остальным христианским миром, в основном католическим, — указывает исследователь истории британской разведки А. Ефремов. — Направлявшиеся им в Лондон аналитические выводы, по сути, были геополитическими.»

3_4х3rurВ данной статье мы решили опубликовать весь сборник научных трудов В. Карпец, “Винздоры против Рюриковичей” “De Aenigmate” (О Тайне)

80f96fc7a78c7c5fd1133df39c44bf82В историческом плане для нас важно то, что формирование планов Океанической империи (как «нововавилонской» или «не Римской») и устранение Рюриковичей-Даниловичей совпадает по времени, но по времени же предшествует тем событиям второй половины XVII в…

Так или иначе, всё это совпадает с окончательным, формированием кланов, известных как «Венецианская чёрная аристократия», которая тесно (в том числе родственно) сплетается с британской монархией и одновременно активно претендует и на наследие Тhuаtа dе Dаnnаn. Это и можно понимать (буквально или «анагогически») как соединение северной и южной ветвей колена Данова.

В своей ставшей знаменитой книге «Тринадцатое колено» Артур Кестлер, автор «хазарской теории» происхождения «европейского еврейства», указывает, что, потерпев поражение от Русского Великого князя Святослава (прямого внука Рюрика), хазарское государство тем не менее не исчезло полностью, а в очень сжатых границах существовало до середины XII и, быть может, даже до середины XIII в. В то же время именно хазары, в большом количестве бежавшие в Европу, дали начало так называемому «европейскому еврейству» (аshkenazim), этнически никак не связанному с Древним (ветхозаветным) Израилем (хотя верхушка каганата, как мы указывали раньше, была прямо связана с коленом Дановым, о чём Кестлер не знает или умалчивает).
Эти же беглецы, по мнению некоторых исследователей, породили и значительную часть европейской аристократии, пополнив её ряды в ХI-ХII вв.: разница лишь в вероисповедании и, соответственно, социальном статусе. Уже цитированный Дэвид Айк указывает, в частности, что Ротшильды, хорошо известные в средневековой Германии как Бауэры, происходят не собственно из израильских колен, а с Кавказа, и принадлежат к хазарской аристократии, обращённой в иудаизм в VIII в. Сама же хазарская аристократия, по мнению Дэвида Айка, как мы уже указывали, происходит от магов Вавилона — это бывшие халдеи (khld), этимологически родственные кельтам (klt) с их культами, основанными на человеческих жертвоприношениях.

Здесь ключ к пониманию «кельтской проблемы», которую, кстати, Лоренс Гарднер толкует весьма необычно: «Это один из современных мифов. Слово “кельтский” происходит от кеltoi или сеltae — греко-римских терминов для обозначения чужеземцев в широком смысле слова (ср. с ibri или haberim — В.К.). <…> Сами народы, населявшие Британию, никогда не называли себя кельтами, хотя бы потому, что не были чужеземцами для самих себя и друг для друга».

Лоренс Гарднер возводит это именование к XVIII в.: «Когда в Британии началась промышленная революция, возник новый буржуазный класс нуворишей — предпринимателей и фабрикантов, не гнушавшихся ничем в стремлении приравнять своё нынешнее высокое положение к воображаемому “золотому веку” в истории страны (сам он считает “золотым веком” правление “эльфийских династий” в раннем Средневековье III-VII вв., т.е. ту же самую “меровингскую эпоху”. — В.К). Они погрузились в романтическую кельтскую иллюзию, обожествляя и почитая Британию (некогда жрицу племени бриттов) в попытке закрепить некий родовой статус и формально оправдать учреждённую ими потогонную систему производства. Именно в этот период истинная природа гаэльской и древней британской культуры была грубо идеализирована и превращена в ныне здравствующий миф о “кельтском величии“».

Но ещё до своего Соединения с буржуазией «кельтско»-хазарская «чёрная аристократия» — «чёрная» не столько в современном моральном, сколько в средневековом герметическом смысле, — имевшая в Европе свои центры в Венеции и Амстердаме, породила в XI и XII вв. целый ряд знатных и королевских семейств, в частности Сен-Клеров (Синклеров), Медичи, Заксен — предков таких династий, как Кобургская, Оранская, Глюксбургская (Датская) и Ганноверская. Нынешние банкирские семейства, такие, как Дюпоны, Рокфеллеры, те же Ротшильды, Варбурги, Аньелли и многие другие — как считающиеся еврейскими, так и не считающиеся, — происходят из того же гнезда. К «Вавилонскому братству», как называет его Дэвид Айк (лучше говорить о «Вавилонском круге»), относились и финикийцы (как известно, это изначально венедский, но сильно семитизированный народ. — В.К.), населившие Шотландию ещё задолго до Рождества Христова. К периоду правления Давида I и Малькольма IV (1124-1165) складываются аристократические семейства Стюартов, Сетонов, Гамильтонов, Монтгомери и т.д.; все — «выходцы из Шумера, Вавилона, Малой Азии и Кавказа). <…> Нынешняя британская Королевская семья, Виндзоры, несёт в себе кровь Роберта Брюса, Шотландской, Ирландской и Валлийской элит, так же, как и некоторых, как их называет Дэвид Айк, “рептильных” родов Германии».

Официально же Виндзоры восходят к Ганноверской династии и Вильгельму Оранскому, т.е. могут считаться сугубо «рептильным» родом. Все эти роды и посвящённые в их тайны лица до сих пор. по сути, независимы от своего официального вероисповедания (иудейского, католического или протестантского) и сохраняют верность пронесённым сквозь века культам, практикуемым, в отличие от официальной религии, на уровне «внутреннего круга». Это не только тантрическое использование «женского Звёздного Огня», о котором много пишет Лоренс Гарднер, но и гораздо более радикальные операции, в том числе те, о которых поведал знаменитый Николай Фламель в заказанных им росписях на «Кладбище невинных» в Париже, уничтоженных в середине XIX столетия.

Если с Меровингами покончил папский престол, то с середины XVI столетия (впрочем, ещё и раньше — вспомним убийство Андрея Боголюбского в 1174 г.) против Рюриковичей ополчается вот эта «третья сила», геополитические начертания власти которой составил «елизаветинский маг» Джон Ди. В 1694 г. по инициативе «протестантского короля» Вильгельма Оранского (1650-1702) был основан Английский банк, а в 1702 г., незадолго до смерти, король одобрил создание объединенной Ост-Индской компании, ставшей главным орудием мировой экспансии по плану Дж. Ди. При нём же складываются механизмы ограничения монархической власти, но уже не в пользу Церкви (как при «каролингской узурпации»), в пользу буржуазии.

Революционный переворот, в результате которого Вильгельм Оранский свергнул с престола католика Якова в 1688 г., ознаменовал, как и другая европейская революция большого масштаба — французская 1789 г., — переход от одной эпохи к другой. Восшествие на английский трон принца Оранского означало для Англии не только окончательное установление иной веры, но и власти парламента и открытие пути для Ганноверской династии. Политическая власть прочно перешла в руки финансовых кланов. С XVI века принцы Оранcкие — влиятельная олигархическая семья Республики Соединённых Провинций, из которой избирались её статхаудеры. Династический цвет — оранжевый (siс!).

Именно в ХVI-ХVII вв. Амстердам становится «второй Венецией», туда (как и в Лондон) стекается вся «финансовая элита» Средиземноморья, представляющая «южную ветвь». Создание этого Банка стало возможным только при протестантском правителе, поскольку протестантизм (как и иудаизм), в отличие от православия, римо-католицизма и ислама, не воспрещает «финансового креационизма», создания капитала «из ничто» (проценты). Дэвид Айк утверждает: «Основным временным пунктом экспансии, для того чтобы эти родовые линии действительно смогли захватить планету, является 1689 год, когда представитель одной из этих родовых линий под именем Вильям Оранжский (с которым связана родственными узами каждая ныне живущая королевская фамилия в Европе) был посажен на трон Англии, придя из Голландии. С 1689 г. эти линии крови, которые стали известны под именем Иллюминати, сделали район Лондона Сити своим эпицентром. И в 1694 г. Вильям Оранжский подписал хартию, в результате которой был создан Банк Англии и вся центральная банковская система начала своё движение под его руководством. Именно поэтому почти в каждой стране есть свой центральный банк, так как существует взаимосвязанное руководство, оно руководит экономикой своих стран и держит финансовые нити правительства».
С этого момента Англия — финансовая олигархия во главе с «Британской Короной», т.е. с Лондонским Сити, а не собственно с королевским семейством… … К словам Николая Козлова приходится добавить, что Британский королевский дом имеет к этому «династическому антитипу» едва ли не большее отношение, чем указанные им владетельные роды. В известном смысле он «допущен» даже к самому его формированию. В XIX в. Британская корона окончательно сливается с кланом Ротшильдов, которые происходят от хазар, бежавших в Европу после разгрома Каганата Великим князем Святославом. Это движение шло на протяжении Х-ХII вв. в несколько волн.

В Средние века в Германии был широко известен «ашкеназийский» (хазаро-иудейский) клан Бауэров, от которого и пошли собственно Ротшильды, история которых (под этим именем) берёт свое начало в 1743 г., когда рождённый в Германии, во Франкфурте, ростовщик Майер Амшель Бауэр повесил над своей входной дверью красный шестиконечный знак, как утверждает исследовательница истории «хазарской проблемы» в контексте мирового глобализма Т.В. Грачева. — символ щита колена Данова. – (Ротшильд (нем., идиш) — Rotschild, rot красный, das Schild — щит, вывеска). Но следует заметить, что фамилия Ротшильд часто встречается в еврейских общинах.

«Кстати, иудеи до XVIII в. не считали шестиконечную звезду символом иудаизма, — указывает Т.В. Грачева. — Из хазарских кругов данитян-каббалистов выходили люди, стремившиеся к обновлению иудаизма. Именно они и определили дальнейшую судьбу шестиконечной звезды — щита колена Данова, назвав его Маген Давид. Вначале Маген Давид становится популярным в Западной Европе, а затем — ив Восточной». Таким образом, клан Ротшильдов происходит из хазар, оказавшихся в Европе и захвативших там ключевые экономические рычаги управления.
Есть, впрочем, предположения и об их происхождении из Нарбонна (Южная Франция), где тоже был крупный еврейский центр. Своей цели они добивались на протяжении многих веков, объединяя свои методы в большую стратегию, хронология формирования которой всплывает из хронологии клана («Rotschild`s Control of Central Bank»). По другой линии предки Ротшильдов происходят из семьи Ханов, образовавших впоследствии одну из ветвей династии. Фамилия однозначно выдает хазарское происхождение. Во Франкфурт они переселились в XVI в. Причём их тоже называли Ротшильдами — от «красной вывески» (какой? — на доме, где жила семья. В 1585 г. у Исаака Эльханана впервые появилось прозвище “у красной вывески”, в то время как на могиле его отца написано только Эльханан. Спустя почти 100 лет семья переселилась в другой дом, но имя Ротшильд осталось).

«Как считается в генеалогической науке, — разъясняет Николай Козлов, – все однофамильные имена содержат в себе указание на ту или иную степень общности происхождения, родства, свойства или землячества. В качестве примера могут быть взяты русские благородные фамилии, княжеские и боярские, владевшие однофамильными дворовыми и крепостными людьми, ведущими свое происхождение от общего предка и закрепившимися в качестве кощеевых родов. Ту же генеалогическую информацию несут в себе и некоторые еврейские фамилии». Майера Амшеля Ротшильда связывали тесные и доверительные отношения с наследным принцем Вильгельмом, ставшим Вильгельмом IX ландграфом и гессенским курфюрстом Вильгельмом I. Его состояние оценивалось в 20-60 млн. талеров, что равнялось прежним 60-180 млн. марок. Это состояние и заложило основу развития дома Ротшильдов.

Старший сын его, Амшель Майер, родился 12 июня 1773 г., 16 ноября 1793 г. он женился на некоей Еве Ганау (тот же корень «хан»). В каких отношениях состояла эта особа к владетельному двору Гессенского княжества? Толком этого не разъясняет никто. Однако, как пишет историк семьи Генрих Шнее, именно со службой при дворе наследного принца Вильгельма Гессен-Кассельского, в 1764 г. принявшего титул князя Ганау (графство Ганау было предоставлено ему по страховому акту 1754 г. дедом Вильгельмом VIII, который хотел отстранить его от католически настроенного отца Фридриха), связано начало банкирской карьеры и династического возвышения семьи Ротшильдов. Свою карьеру Майер Амшель Ротшильд начал поставщиком денег и драгоценных металлов. Поставщиком денег и драгоценных металлов Майер Амшель был уже с 1764 г. 21 сентября 1769 г. он стал придворным фактором княжеского дома Гессен-Ганау, 24 сентября 1803 г. его назначили главным придворным агентом в Касселе, а в 1802 г. его сыновья стали казначеями. Чин придворного фактора дал основателю династии Майеру Амшелю право прибить над дверью своего дома герб княжества Ганау и возможность получать государственное жалованье и казённые дрова.

Уже в 1817 г. Ротшильды подали прошение правительству Баварии о продолжении оплаты натурой их услуг. Считалось, «что в это время Ротшильды уже владели миллионами, а их прошения свидетельствуют как раз о том небольшом значении, которое они придавали государственному жалованью». И далее: «Тесные взаимоотношения Амшеля с гессенским двором выражались ещё и в том, что он взял на себя заботу о княгине Ганау, морганатической супруге курфюрста Фридриха Вильгельма I, и её детях. Немецкие князья охотно давали своим придворным факторам-евреям подобного рода семейные поручения, так как знали, что они будут молчать и действовать тайно». В 1802 г. Ротшильд открыл в Касселе филиал, чтобы постоянно оставаться в тесной связи с двором и дворцовыми чиновниками. По резолюции от 16 сентября 1802 г. он был освобождён от уплаты налогов, которыми облагались все еврейские торговцы. В 1805-1806 гг. Ротшильд уже значительно опередил своих конкурентов. Когда князь, спасаясь от Наполеона, вынужден был бежать и долгие годы жил в эмиграции, главный придворный агент Ротшильд сумел добиться монопольного положения в финансировании ландграфа. Ротшильд был вместе с Вильгельмом в его эмиграции. В 1808 г. Ротшильд уже настолько продвинулся, что все излишние и случайные деньги курфюрста регулярно направлялись в банк дома Ротшильда.
Наполеоновские войны, продолжавшиеся почти четверть века, предоставили Ротшильдам возможность проводить различные финансовые операции на высоком тех же Ротшильдов. За экономической оккупацией следует оккупация политическая, и Англия становится колонией невидимой Хазарии. Натан Мейер Ротшильд был известен своими злобными проклятьями и угрозами. После того как, вслед за Конгрессом в Вене (сентябрь – июнь 1814 г.), созванном по поводу планов Ротшильдов, сформировать мировое правительство, русский царь Александр I сорвал эти планы, Натан Ротшильд проклял его и поклялся, что он сам или кто-нибудь из его потомков уничтожат весь род царя, вплоть до самого последнего члена царской династии. Прошло 100 лет, и потомки Натана Ротшильда оказались среди спонсоров русской революции и большевиков, убивших всю царскую семью (Lev Gunin, GULAG of Palestine, Саnаdа, 1995)».

Объединение Британской короны и Ротшильдов против России становится реальной силой мировой политики. Здесь надо иметь в виду, что, как бы ни мыслить о приведении Романовых к Верховной власти, новая династия, пусть не сразу, начала выходить из-под английской опеки. Это было крайне трудно. Теме происхождения Романовых и их связи с истинно Царским родам мы посвятили отдельное исследование под названием «Благословение и проклятие. О “второй расе” Русских Царей», вошедшее в нашу основную книгу «Русь, которая правила миром». Романовы, происходившие не из царского, а из жреческого рода прусских (тех же русских) жрецов Криве-Кривейте (основателем рода был в III веке полубаснословный Вейдевут), в XIV в. стали «кощеями» московской ветви Рюриковичей.

Они, безусловно, нуждались в родовом «восполнений». Первый Романов, царь Михаил Феодорович, женился (совершенно очевидно, что его женили) на Марье Владимировне Долгоруковой, из рода Рюриковичей. Однако она тяжело заболевает чуть ли не в день свадьбы, а затем умирает через пять месяцев. Летописи многозначительно называют эту смерть «карой Божией». Тогда же появляется анонимное «пророчество» о том, что всякий Романов, женившийся на Долгоруковой, должен умереть страшной смертью. Об «Артемии Ивановиче Диеве» мы уже говорили. «Но обратите внимание на то, в какое время его направили “лекарствовать” на Руси, — пишет Арсен Мартиросян, — ведь это был период не только начала правления новой династии Романовых, но и то самое время, когда едва ли не одновременно с восшествием Михаила Федоровича на престол Русь оказалась втянута в печально знаменитую по европейской истории Тридцатилетнюю войну. Эта основанная на противоборстве двух течений в христианстве война велась за контроль над миром между постепенно ослабевавшим, но всё ещё достаточно могучим католицизмом и день ото дня набиравшим силу протестантизмом. И Россия, вопреки всем своим национальным интересам, требовавшим в целом оставаться нейтральной, вступила в этот многолетний ожесточённо кровавый конфликт на стороне антигабсбургской, т.е. протестантской коалиции.

Причём не просто на стороне антикатолической антигабсбургской протестантской коалиции, но именно как “Третий Рим” против Священной Римской империи германской нации (так называлась империя Габсбургов (наследовавшая в этом смысле Империи Гогенштауфенов. — В.К.). <…> Кончилось всё это весьма плачевно для России: в тексте завершившего этот тридцатилетний общеевропейский конфликт Вестфальского мира 1648 г. имя московского государя стояло на предпоследнем месте — ниже его был захудалый трансильванский князь. А до этого — в 1634 г. — унизительный Поляновский мир, после — в 1648 г. — до сих пор отравляющий историческую память России и Польши Андрусский мирный договор, далее — в 1661 г. — унизительный Кардисский договор и ещё много такого, что открыто задевало честь и достоинство допетровской Руси.

И уж вовсе неудивительно, что всего за два года до рождения Петра I появился первый в истории Европы общеевропейский геополитический план колонизации и закабаления России!».

Тем не менее нельзя сказать, что Романовы бездействовали. А Московская торговая компания всё ещё действовала — окончательно её выгнали из Московии только в 1649 г. при царе Алексее Михайловиче — как демарш против революции. Уже в начале XVIII в., когда Россия Петра I выходила в Балтику и в Каспий, английская секретная служба в лице своего петербургского резидента Джеффериса вышла к королю Георгу I с официальным предложением о проведении в 1719 г. разведывательно-диверсионной операции под чужим флагом по захвату и физической ликвидации участников Аландского мирного конгресса. Операция подгадывалась под приезд Петра I.

А в самом начале следующего столетия, в ночь на 12 марта 1801 г., в результате заговора был убит Император Павел I. Это произошло после того, как он достиг соглашения с Наполеоном Бонапартом о «континентальном союзе», направленном против Англии. В связи с этим Павел планировал начать освобождение Индии (где он предполагал установить дружественную России местную монархию) силами казаков-старообрядцев. За кулисами заговора стоял английский посол Уитворт, одновременно выполнявший и функции резидента британской разведки.

Еще один важнейший эпизод в истории Дома Романовых. На 19 января 1730 г. была намечена свадьба императора Петра II и Екатерины Алексеевны Долгоруковой. В начале января 1730 года произошла тайная встреча Петра с Остерманом, одним из «птенцов гнезда Петрова», на которой последний пытался отговорить императора от брака. В праздник Богоявления 6 января 1730 г., несмотря на жесточайший мороз, Петр II вместе с фельдмаршалом Минихом и Остерманом принимал парад, посвящённый водоосвящению на Москве-реке. Когда Петр вернулся домой, у него начался жар, вызванный оспой. В первом часу ночи с 18 на 19 (30) января 1730 г. 14-летний государь пришёл в себя, но через несколько минут скончался, не оставив потомков или назначенного наследника.

На нём Дом Романовых пресёкся в мужском колене. «Воссоединение» двух царских родов не состоялось. Более того, в известном смысле можно говорить и о конце собственно Романовых и воцарении Голштин-Готторпской династии. Шансов на возвращение Рюриковичей стало ещё меньше. Этот исторический эпизод ещё ждёт своего исследователя.

Немалую роль как в уничтожении императора Павла, так и вообще в навязывании России губительной для неё проанглийской политики, сыграло масонство. Широко известно, что русские масоны получали «английское посвящение». Как мы знаем, русские масоны, ориентировавшиеся на Англию, всячески старались толкнуть Александра I на войну с Наполеоном. Англия, родина европейского масонства, сначала была заинтересована в поражении Наполеона, превратившего революционную республику, созданную трудами французского масонства, в Империю. Сильная имперская Франция во главе с Наполеоном не устраивала английское масонство. План английского масонства заключался в следующем: сначала столкнуть Наполеона с Россией и добиться поражения или ослабления Наполеона. Когда Наполеон будет свергнут, обратить усилия масонства на уничтожение монархии в России. После «проклятия Натана Ротшильда» цели финансистов, масонства и Британской короны совпали окончательно.
Когда Александр I стал инициатором создания Священного Союза и фактическим главой его, и он сам, и Россия автоматически стали главными врагами масонства, хотя главари масонства, будучи реальными политиками, хорошо информированными о нравах европейской дипломатии, отдавали себе ясный отчёт в хрупкости нравственного фундамента Священного Союза, в основании которого лежали сразу две противоположные концепции — христианская (с определённым пиетистским уклоном), которой придерживался Александр I, которую он имел возможность навязывать на правах победителя Наполеона и которая нашла отражение в декларациях Конгрессам Христе как Верховном Государе всех европейских государей, и вторая, ротшильдовская — о мировом правительстве.

Как только Александр I приступил к созданию Священного Союза для борьбы против врагов христианства и монархического строя, западные государства пытались его «нейтрализовать». Уже 3 января 1815г. между Англией, Австрией и посаженным на французский престол Людовиком XVIII был заключен секретный договор против России. Этот договор нашёл в кабинете бежавшего Людовика XVIII вернувшийся с Эльбы Наполеон и прислал копию его Александру I в Вену.

В дальнейшем австрийский император подписал, например, «трактат братского христианского союза» только после того как канцлер Меттерних успокоил его, что не надо «звучный пустой документ» принимать за серьёзное политическое обязательство,  что трактат не может принести Австрии какого-нибудь вреда. Направление же внешней политике Меттерниху указывал проживавший в Вене один из владельцев международного еврейского банкирского дома Ротшильдов. «Гарденберг и Меттерних, — сообщает Г. Чемберлен, — попадают на Венском конгрессе в сети банкирского дома Ротшильдов и являются, вопреки голосам всех остальных союзных представителей, защитниками выгод евреев против интересов Германии; в конце концов они добиваются своего, и оба наиконсервативнейших государства, представителями которых они были, оказались первыми, пожаловавшими потомственное дворянство тем членам “чуждого азиатского народа”, которые в годы всеобщей нужды и народного бедствия приобрели нечистыми путями несметные богатства…». Более того, именно с Венского конгресса берёт начало и действует «проклятие Ротшильдов» Российскому императорскому дому. Натан Майер Ротшильд сразу же вслед за Венским конгрессом проклял Александра I и поклялся, что он сам или кто-нибудь из его потомков уничтожат весь род царя, вплоть до самого последнего члена царской династии. Об этом уже было сказано.

С этого момента Романовы (которых правильнее было бы теперь называть Павловичами, поскольку преемство их по мужской линии было утрачено, а император Павел Указом о престолонаследии и Императорской фамилии упорядочил наследование Престола в этой ветви) оказываются призваны разделить историческую судьбу последних Меровингов и последних Рюриковичей. К сожалению, некоторые обстоятельства истории династии оказали здесь трагическое действие. На то были и генеалогические, и политико-исторические причины. По поводу первых можно снова отослать читателя к нашей работе «Благословение и проклятие. О “Второй расе” Русских Царей». Вместо совершенно необходимого «воссоединения» с Рюриковичами (даже Каролинги стремились к «воссоединению» с Меровингами) после Петра I был «заведен» обычай (закреплённый затем Именным указом Александра I о «равнородных браках» от 1821 г.) вступать членам императорской фамилии в брак с представителями европейских владетельных родов (реально это были только германские князья, причём… в основном из Дома Гессен-Ганау), привязавший Дом Романовых исключительно к «европейскому концерту».

В качестве политико-исторических причин необходимо назвать церковки раскол XVII в., разорвавший русский народ, по сути, на два народа (на самом деле именно здесь корни знаменитого в свое время «ленинского учения» о «двух культурах внутри каждой национальной культуры»), и последовавшую за ним «европеизацию» высших классов, в которой принято обвинять Петра, но в которой он, только лишь продолжая дело своего отца, был повинен отчасти (Петру принадлежит фраза «Европа нужна нам на десять лет, а потом мы повернёмся к ней задом»). Всё это в конечном счёте вернуло Романовых (или уже Павловичей) в объятия Британии и… проклявших их Ротшильдов.

Княжеская фамилия Ганау-Гессен-Кассель роднится одновременно с Британским королевским домом, Домом Романовых и… Ротшильдами (пусть в боковых линиях). На гессенских принцессах были женаты Павел I — первым браком, до воцарения, детей от этого брака не было — и Александр II — тоже первым браком. Первая супруга императора Александра II, не имевшего в себе, как и Александр I и Николай I, гессенской крови, императрица Мария Александровна (1824-1880) была гессен-дармштадтской принцессой Максимиллианой Вильгельминой Августой-Софией-Марией. Она же стала и первой гессенской принцессой, уже имевшей в России детей — легитимных наследников императорского престола. Также принцесса датская Дагмара, по материнской линии княжна Гессен-Кассель, стала в 1866 г. супругой сына Александра II Великого князя Александра Александровича после смерти его старшего брата, наследника российского престола Великого князя Николая Александровича, с которым прежде была помолвлена. Владетельный ландграф Вильгельм Ганау-Гессен-Кассель, тот самый, который по совершенно неведомой для непосвященных причине доверил управление своей казной никому не известному Майеру Амшелю, на самом деле отпрыску семейства Ханов-Ганау, был женат на дочери принца Фредерика Датского (из династии Скьольдунгов) Луизе Шарлотте. От брака дочери Вильгельма и Луизы Шарлотты — Луизы Вилгельмины Гессен-Кассельской с королем Дании Христианом IX родилась принцесса Дагмара, ставшая впоследствии императрицей Марией Феодоровной — супругой российского императора Александра III.

Именно через Гессенский дом начинается прямое проникновение международного банковского капитала в Россию. После битвы при Ватерлоо все основные банки Дома Ротшильдов размещаются в Лондоне, и Ротшильды получают возможность прямо руководить политикой Великобритании, а через Гессенский дом — и Романовых. При этом целью банкиров является поэтапное устранение европейских монархий (кроме английской) и создание предпосылок для утверждения единой мировой власти (в русском православии она традиционно именовалась властью антихриста). То, что не удалось «нахрапом» сделать на Венском конгрессе (по «вине» русского царя), стало более долговременной целью. Император Николай I, женатый не на гессенской, а на вюртенбергской принцессе, был для Ротшильдов малодоступен, более того, он тормозил их стремления создать в России опорную основу их банков.

С этим во многом была связана и международная дискредитация государя («жандарм Европы»), и внутрироссийская («Николай Палкин»). Именно тогда начинается широкое финансирование русской революционной оппозиции, начиная с А.И. Герцена, по сути открыто проживавшего на денежный пансион барона Джеймса Ротшильда. Однако это была только одна рука, а второй рукой оставался — через гессенских принцесс — сам Российский императорский дом, в свою очередь, через который не только Ротшильды, но и фактически вся руководимая ими Европа стремились навязать России «европеизацию», а к середине XIX в. под ней уже понималось насаждение капитализма, причём прежде всего капитализма финансового, банковского. Характерно, что Карл Маркс основной огонь своей критики капитализма направлял на производственный капитал — на промышленников и фабрикантов, а не на банкиров. Немудрено — сам он, как и Герцен, находился на том же британском пенсионе, и именно с этим был связан решительный антимарксизм основателя русского анархизма Михаила Бакунина. Но Николай I за свою «непокладистость» получил не только создание центра всех «властителей дум» русской интеллигенции в Лондоне, но и Крымскую войну, в которой Россия потерпела поражение.

Сын его, Александр II, сам не имея гессенской родословной, всё же женился на гессенской принцессе быстро и неожиданно, после своего путешествия в Европу, причём известно, что отец был против этого брака. Первый период его правления был периодом интенсивных капиталистических реформ (хотя освобождение крестьян, по сути, закрепощённых только Указом Петра III о вольности дворянства 1762 г., началось фактически уже Указом Павла I о трёхдневной барщине), разрешения деятельности коммерческих банков и предоставления иностранному капиталу железнодорожных концессий. С этим связано хлёсткое определение «Чубайс на троне», которым до сих пор клеймят этого государя русские коммунисты и которое, конечно, не учитывает всю многомерность обстоятельств и его собственной деятельности.

Однако это был только первый, более видимый слой истории. У императора созревает проект использовать те же самые реформы — прежде всего освобождения крестьян от личной зависимости — для построения государства по образцу старой Московской Руси — в духе славянофилов, которым он предоставляет полную свободу выступлений в печати на основе их идеи «Царю — неограниченное правление, народу — неограниченная сила мнения». Построение государства не на европейских, а на старорусских началах с Царём и всесословным Земским собором. Русская, по крайней мере, имеющая русские корни часть революционного движения оказывалась готова на такое развитие событий. Возникает даже своеобразный «анархо-монархизм» — ведь и в Московской Руси, монархически и централизованно организованной, действовала, с согласия Царя, мощная «вольница» — казачество, Ермак, ушкуйники, — неотъемлемо, как и царство, присущая русской жизни. Анархист-эмигрант Бакунин в знаменитой статье «Романов, Пугачев или Пестель?» говорит о том, что целью всего русского народа является возвращение на новой основе к старой Руси и что лучше всего будет, если это движение возглавит сам Царь.

Но для этого необходимо не только освобождение народа, но и освобождение самого Царя, который под видом либеральных реформ (а их бюрократия была готова осуществлять) начинает демонтаж того, что позднее основатель евразийства князь Н.С. Трубецкой назовет «романо-германским игом». Трагедия была в том, что; под игом оказывался сам Зимний Дворец. Александр II в начале, находясь под сиянием своего отца, любившего говорить, что Романовы — единственные европейцы в азиатской стране, понимал это смутно, особенно когда сам подпал под эйфорию собственных реформ, создавших и коммерческие банки, и адвокатское сословие, готовое за деньги защищать кого угодно, а потому экономически, финансово заинтересованное в развитии революции, как и эта последняя — в адвокатском сословии: рука руку моет.
«Прогрессивная» польская шляхта, восторженно смотревшая на Европу, но поднявшая бунт против российского императора тогда, когда он росчерком пера отнял у неё крепостных малороссов и русинов, и поддерживающее её же прогрессивное русское общество, созданное самим же царем, открыли ему глаза. Это совпало с началом его трагической и бунтарской с точки зрения христианской морали любви к юной княжне Екатерине Михайловне Долгоруковой (1847-1922), его будущей второй жене Светлейшей княгине Юрьевской.

Ещё царь Иоанн Васильевич Грозный вёл спор с бежавшим с Руси князем Андреем Курбским о том, может ли царь нарушать заповеди Моисея или нет. Царь Иоанн полагал, что в таинстве царского помазания государь лично соединяется с Богом и становится Его образом, а следовательно, в известном смысле волен также и в законах мироздания (нечто подобное когда-то думали о себе и французские короли — ранние Капетинги, но с меровингской кровью, способные исцелять золотуху и даже проказу), что означает также и возможность их нарушения. А князь Андрей Курбский утверждал: царь — всего только человек, а значит, призван, как и всякий человек, к послушанию Писаниям. В те времена это касалось казней мятежных — и не всегда мятежных — бояр и заповеди «не убий», а теперь, во времена Александра II, — династической независимости и заповеди «не прелюбодействуй». Так вышло, что незаконная с библейской точки зрения царская любовь оказалась попыткой вырваться из-под опеки уже формировавшейся мировой власти, пока что, до поры ещё включавшей в себя также и владетельные роды (потом с ними предполагалось покончить), всё более оттесняемые тем, что впоследствии стало называться Финансовым Интернационалом, перед лицом которого Русский Царь начал проявлять независимость.

В сентябре-октябре 1863 г. к берегам Североамериканских Соединенных Штатов подошли две русские эскадры. Одна, под командованием контр-адмирала Лисовского, стала на рейде у Нью-Йорка, вторая, под командованием контр-адмирала Попова, — у Сан-Франциско. Это была военная помощь императора Александра II, только что освободившего крестьян, президенту Аврааму Линкольну (1809-1865), боровшемуся против рабовладения и работорговли в Западном полушарии, где шла в это время гражданская война. Вдохновителями идеи раздела Америки был банкирский дом Ротшильдов. Последние как раз в это время открывали в САСШ свой филиал и стремились взять под контроль североамериканскую территорию, противопоставив католиков Юга и протестантов Севера, и одновременно создать уже и на Юге негритянскую республику наподобие Гаити под собственным контролем. В качестве ударной силы банкиры использовали Англию и Францию.

Обо всём этом знал рейсхканцлер Германии Бисмарк, знал и Александр II, которые совместно и сообщили Линкольну о сговоре банкиров. Англия и Франция через русских послов в Лондоне и Париже получили от царя предупреждение о том, что их вмешательство в военные действия на стороне конфедератов против Севера будет рассматриваться как объявление войны России. При этом русским адмиралам был дан приказ сражаться с любой силой, морской или сухопутной, которая выступит на стороне рабовладельческого Юга. Линкольн одержал победу благодаря русскому царю и русскому флоту, о чём сегодня не принято вспоминать в Америке. Однако вскоре после окончания войны он погибнет от руки наёмного убийцы Ротшильдов, нашедшего прибежище в Англии. Вскоре после победы американского президента в Париже совершается покушение на Александра II во время его поездки в Булонский лес вместе с Наполеоном III. Стрелял поляк Березовский — якобы это было местью за подавление Варшавского восстания? — стрелял дважды, но неудачно – кто-то из свиты заслонил царя своей лошадью.

1087de972aeb9e5f2cbe4b32798ef419В 1865 г. в своём обращении к Конгрессу Линкольн заявил: «Я имею двух главных врагов — армию Юга передо мной и финансовый институт в тылу. Из этих двоих тот, что в тылу, — мой самый главный противник». Позже в том же году президент Линкольн был убит.

Здесь надо иметь в виду, что польское восстание 1863 г. было прежде всего восстанием шляхты, которую лишили владения собственными малоросскими крестьянами, поскольку Манифест 1861 г. распространился на всю территорию империи. Начинает оформляться союз банкиров и крепостников. А о ситуации с Америкой надо сказать так. Продажа Александром II Аляски в этом свете выглядит как попытка утверждения антибанкирского союза России и САСШ, возможность установления которого рухнула только в 1913 г., когда Ротшильды, Варбурги и другие крупнейшие банкирские семейства (допустив в свою среду англосаксонских протестантов Рокфеллеров) создали Федеральную резервную систему, позже также финансировавшую Троцкого и троцкистов, равно как и Гитлера.

Именно в 1867 г. в Париже после выстрела Березовского царь принимает решение уже окончательно связать свою судьбу с Екатериной Долгоруковой, скрепив тем самым историческое единство Романовых и Рюриковичей и начав освобождение от «романо-германского плена». Тогда же начинается и охота на коронованного зверя (так её называют сами революционеры). Но эту охоту уже открыто поддерживает Британская корона. Еще с 1850 г. лорд Пальмерстон прилагает усилия к созданию Всемирной империи с центром в Лондоне. Его первый союзник — барон Джеймс Ротшильд.

Ставка делается на все без исключения революционные силы, прежде всего на «Молодую Италию» Джузеппе Мадзини. Герцен, вступив в связь с Ротшильдом, создаёт прообраз «Молодой Италии». После окончания Крымской войны он начинает издавать «Полярную звезду» и «Колокол», специализирующийся на разглашении государственных тайн России. Однако, вскоре Герцен, поддержав польское восстание 1863 г., начинает терять поддержку читателей в России и демонстрирует готовность к компромиссу с самодержавием. Ставка Британии меняется. Ею вскоре станет «Народная воля». Фактически Александр II принимает решение — через собственную судьбу — соединить — самым глубинным, брачным образом — Российскую империю и старую Русь: княжна прямо происходила от Рюрика, Святослава и Владимира Мономаха. Однако этот брак фактически не был признан Синодом и совершён почти тайно. Формальных канонических препятствий к браку не было. Однако то, что у императора уже много лет существовала вторая семья и в этой семье были дети, а к тому же и то, что брак был заключён сразу же по истечении 40 дней после смерти почившей императрицы, которую из-за её терпения и кротости в этой ситуации духовенство не без основания даже считало святой, действительно выглядело как вызов.

Царь, формально соблюдя Книгу Правил, явно ставил себя выше общего мнения, в том числе и церковного. Но парадокс состоял ещё и в том, что с церковной точки зрения этот брак как раз могли признать старообрядцы, поскольку все императрицы,  переходившие в православие через миропомазание, были, с их точки зрения, некрещёными, а следовательно, и невенчанными, находившимися в блудной связи, а здесь — ну что же, по нужде и закону применение бывает, и блуд блуду рознь. Наверное, не случайно осенью 1880 г., когда Александр II, уже обвенчавшийся с Екатериной Михайловной и давший ей и детям титулы Светлейшей княгини и Светлейших князей Юрьевских (в память о самом Рюрике, по данным некоторых исследователей, бывшем не язычником, а христианином, крещённым с именем Георгия, и о Великом князе Юрии Долгоруком), поручает архивные поиски древних прецедентов второго императорского брака и составление последования будущей коронации Главному государственному контролеру Российской империи Тертию Ивановичу Филиппову, известному славянофилу, православному единоверцу, соблюдавшему старый обряд и отстаивавшему интересы ревнителей древлего благочестия. Речь на высшем государственном уровне шла о возвращении к русской старине — при одновременной модернизации государства и общества. Не просто о браке, а о воссоздании Старой Руси и о суверенитете государства, поставлении его вне и над «европейским концертом».

Не случайно активно работавший над созданием единой мировой финансовой системы в начале XX в. «человек Ротшильдов в России» граф Сергей Юльевич Витте (1849-1915) был одним из главных врагов княгини Юрьевской: его знаменитые «Воспоминания» буквально переполнены скрытой к ней ненавистью. Именно со слов графа Витте историческая литература переполнена ехидными рассказами о взятках Светлейшей княгине, через которые различные сомнительные лица достигали карьерных и коммерческих выгод. Но вот поистине вопиющие строки «Воспоминаний» Витте, приоткрывающие глубины происходившего в Петербурге и Лондоне. Витте, оставляя крайне многозначительный намёк, рассказывает о том, как он, будучи ещё совсем молодым начальником Одесской железной дороги, получил телеграмму о том. что на обратном пути из Ялты в Петербург будет ехать одна высокопоставленная дама, на которую надо обратить особое внимание.

Она должна прибыть в порт пароходом. Пароход опоздал. «На нём приехала дама, которую я ожидал, и ещё кто-то с нею был», — пишет Витте. Это была княгиня Долгорукова, и он поехал с ней. «Между тем. — пишет далее Витте, — по неисправности начальник станции Одессы, не дожидаясь моего поезда, вероятно думая, что я не приеду, пустил другой поезд, который шёл раньше того поезда, на котором я должен был везти княгиню Долгорукую, и таким образом, въезжая на станцию, мы еле-еле не столкнулись с этим поездом. Сколько раз после я думал: ну а если бы произошла ошибка и наш поезд меньше даже, чем на одну минуту, опоздал бы? Ведь тогда произошло бы крушение, и от вагона, в котором ехала княгиня Юрьевская, осталась бы одни щепки, и какое бы это имело влияние на всю будущую судьбу России, не исключая, может быть, и 1 марта?».
Обвинения Витте княгине Долгоруковой в том, что уже в бытность свою «конкубиной», а затем и супругой императора брала подношения с железнодорожных концессионеров еврейского происхождения, прежде всего, клана Поляковых (об одном из них император пишет ей: «Твой еврей очень занятен»), находят неожиданное и совершенно естественное объяснение: она, по сути, обложила данью потомков хазарской знати на правах прямой наследницы Святослава. Святослав освободил Русь от хазарской дани, а затем в одну ночь уничтожил со своей дружиной каганат и тем самым стал каганом. Тем самым Александр II показывал всем, кто имеет очи, что новая русская династия будет не подчиняться складывающемуся мировому финансовому царству, но подчинит его себе, сразу же обложив данью.

Именно Витте, будучи еще совсем молодым человеком, стоял у истоков поразительно странной организации под названием «Священная дружина», которая считается тайной монархической организацией, организацией именно по охране монархии. Однако так ли все просто? «Священная дружина» была создана в марте 1881 г., сразу же после убийства Александра II. Витте, тогда служивший, казалось бы. по совсем не имевшему отношения к Петербургскому двору ведомству (он был начальником отделения эксплуатации в правлении Юго-Западной железной дороги), сам предложил «Дружине» свои услуги, а некоторые считают, что сам её и создал. Впрочем, вряд ли то и вряд ли другое — такого рода организации не создаются в одночасье — их история обычно уходит в века. Но напомним важнейшее обстоятельство: в это время Витте был тесно связан с банкирским домом «Рафалович и К°», созданным в Одессе ещё в 1833 г. и, в свою очередь, принадлежавшим к финансовой группе Ротшильдов. В своем письме к Константину Петровичу Победоносцеву Витте предлагал «организовать крестовый поход против врагов порядка». Что такое «крестовый поход»? Кто такие «враги» и какого «порядка»?

В этом самый главный вопрос. Впервые что-то подобное «Священной дружине» мы встречаем в Европе XI в., в пору так называемой «папской революции». Это «Священные легаты» — организация, созданная Папой Римским Григорием VII Гильдебрантом, направленная на то, чтобы усмирять непокорных ему князей, королей и даже императоров. В составе организации ведущую роль играли ассасины — члены особого ордена «крайнего действия», профессиональные «ликвидаторы». «Священным легатам» принадлежит основная заслуга в борьбе пап с Гогенштауфенами — германскими императорами, взбунтовавшимися против тогдашнего мирового порядка после «папской революции». Наполним: именно Григорию Гильдебранту принадлежит идея о том, что церковная власть — это «солнце», а империя — «луна», светящая отражённым светом. Само название «Священная дружина» принадлежит обер-прокурору Священного синода Константину Петровичу Победоносцеву по аналогии именно со «Священными легатами»: как раз в это время Победоносцев занимается переводом знаменитого католического трактата XIV в. «Dе imitato Cristi» («О подражании Христу» — на самом деле следовало бы переводить точно — «Об имитации Христа»), принадлежавшего католическому теологу Фоме Кемпийскому.

Был ли на самом деле Константин Петрович монархистом, каким его часто представляют, или его политический идеал лежал в иной плоскости? Воздержимся от окончательных суждений. Кто же вошёл в «Священную дружину», предложенную к созданию молодым Витте и названную так Победоносцевым? Формальными организаторами были великие князья Владимир и Алексей Александровичи, родные братья Александра III, граф Петр Павлович Шувалов, Петр Андреевич Шувалов, граф Илларион Иванович Воронцов-Дашков — министр императорского двора, князь Алексей Алексеевич Щербатов, генерал Ростислав Андреевич Фадеев — родной дядя С.Ю. Витте (а также, как и Софья Перовская, потомок графа Алексея Разумовского), министр внутренних дел Н.П. Игнатьев, министр государственных имуществ Михаил Николаевич Островский и обер-прокурор Синода Константин Петрович Победоносцев. Руководящий орган, Совет первых старшин, состоял из пяти человек: Петра Андреевича Шувалова, Павла Андреевича Шувалова, К.П. Победоносцева, Н.П. Игнатьева и графа Воронцова-Дашкова.

Обратим внимание на то, что предки Шуваловых и Воронцовых-Дашковых окружали Екатерину II и входили в масонские ложи «елагинского согласия», в которых в своё время формировалась вся высшая бюрократия. В свою очередь, «елагинские ложи» получили легитимацию в Англии.
«Священная дружина» появилась (точнее, проявилась) сразу же после гибели Александра II. Все эти лица составляли и ранее так называемый «ближний круг наследника», будущего императора Александра III. В последний год царствования Александра II двор разделился на «партию наследника» и «партию Юрьевской», которую возглавлял назначенный «диктатором» граф Михаил Тариэлович Лорис-Меликов (он же покровитель армянских буржуазных националистов дашнакцутюнов – прим. ред.) В «партию княгини Юрьевской» входил также министр обороны Дмитрий Алексеевич Милютин, главный сторонник германо-русского континентального союза, и Главный государственный контролер Тертий Иванович Филиппов, славянофил и сторонник воссоединения со старообрядчеством на условиях последнего. При этом Лорис-Меликов, в отличие, например, от Филиппова, действительно стремился к «конституции» европейского типа. Ещё раньше он вёл двойную игру: с одной стороны, «организовывал» обеспечение и поддержку будущей коронации, с другой — в качестве чуть ли не «вознаграждения» самому себе за эти «услуги» предлагал один за другим проекты ограничения верховной власти.

В конце концов император остановился на казавшемся компромиссным, а на самом деле очень радикальном (но вовсе не в смысле западного парламентаризма) варианте — законосовещательном собрании по типу старомосковских Земских соборов при Государственном совете. Вместе с таким Земским собором он и предполагал решить вопрос о новой, коренной русской, как он сам подчёркивал, династии, юридически преемствующей Романовым без нарушения присяги Собора 1613 г. Это и означало бы освобождение государства вместо освобождения от государства, чего на словах — только на словах — добивались революционеры. Освобождение от «романо-германского плена» и восстановление преемственности от Московского царства и Киевской Руси. Сторонником монархии с Земским собором был также и считавшийся либералом (но бывший ли на самом деле таковым, по крайней мере, либералом в западном смысле?) Великий князь Константин Николаевич, отошедший после убийства Александра II от дел. Но переход к монархии с Земским собором был неразрывно связан с династическими переменами. Только прямой потомок разбившего Хазарский каганат и изгнавшего его верхушку с Русской земли Великого князя Святослава мог бы продиктовать свою волю мировой «финансовой аристократии» и британскому двору и обеспечить России подлинную свободу и независимость. В противном случае Земский собор неизбежно выродился бы в парламент, начал бы диктовать власти волю партий (частей) и привёл бы к распаду империи. Иными словами, земская, «народная» (если говорить словами Ивана Солоневича) монархия без Рюриковичей невозможна.

Только тот мог как власть имущий продиктовать свои условия «финансовой аристократии», уже объединившей всю, включая королевские семейства, Европу и освободить и Европу, и Россию от «венецианских пут», кто сам был прямым потомком уничтожившего Каганат Великого князя Святослава Храброго. Именно это и имел в виду император Александр II, когда говорил, что сыну своему Георгию Александровичу Юрьевскому (1872-1913), прямому потомку Святослава, русские люди скажут: «Этот — наш». Только через воссоединение Домов Романовых и Рюриковичей могло прийти освобождение. Но в этом случае возникает и такой вопрос: быть может, и брак с княжной Долгоруковой (тоже, кстати, Екатериной) Петра II, прерванный её быстрой смертью, и первый брак первого Романова, Михаила Феодоровича, с Марьей Владимировной Долгоруковой, которая странным образом заболела через несколько дней после свадьбы, а через пять месяцев умерла — летопись крайне многозначительно называет эту смерть карой Божьей (чьей, на самом деле, карой?), — стояли на чьём-то пути к некоей власти — возможно, мировой — или, по крайней мере, угрожал некоему порядку (вспомним слова Витте)? Итак, кара Божья. Не больше и не меньше. Но какого Бога? Перефразируя, спросим: какая историческая сила выносила решение покарать русских царей? И за что! И кто был исполнителем «кары»? Это не менее интересный вопрос.

Уместно сказать несколько слов о той, которая поистине была «душой», «софией» «Народной воли» Софья Львовна Перовская (1853-1881) принадлежала к самому высшему слою империи: она, дочь бывшего петербургского генерал-губернатора, была из тех Перовских, что произошли от младшей ветви семейства Алексея Разумовского (1709-1771), морганатического супруга императрицы Елизаветы Петровны, который сам, правда, не был родовит: он начинал как церковный певчий. Дед Софьи Львовны, Лев Алексеевич Перовский, был министром просвещения, отец, Лев Львович, — петербургским генерал-губернатором, а родной дядя отца, граф Василий Алексеевич Перовский, успешно завоёвывал Царю и Отечеству Среднюю Азию.

Мать Софьи Львовны Перовской Варвара Степановна была урожденная Веселовская.

Большой петербургский клан Веселовских, к которому принадлежали дипломаты и академики, как имперские, так и советские, врачи и инженеры, чиновники и безымянные интеллигенты, имел родоначальниками привезенных Петру Великому из Польши бароном Шафировым трёх еврейских отроков, которых барон потом лично крестил Авраамом Павловичем, Исааком Павловичем и Феодором Павловичем. Один из них, Авраам Павлович, вхожий к государыне Екатерине Алексеевне и князю Меншикову, лично руководил поимкой беглого цесаревича Алексея Петровича, затем по не совсем понятным причинам бежал из империи и осел в Германии, в том же самом Гессенском княжестве, откуда вскоре стали неожиданно брать себе жён русские цари. Именно там, при дворе курфюрста, Авраам Павлович обзавёлся несметными деньгами, а затем чередовал свое пребывание между Лондоном и швейцарским Ферне, где его посещали княгиня Дашкова и победитель турок граф Орлов-Чесменский, считая за честь быть принятым в его доме, где часто бывало семейство курфюрста и не только. При этом Авраам Павлович Веселовский был республиканцем и всегда твёрдо говорил, что ни одной короны быть не должно. Загадочно ушедший из этого мира уже 100-летним стариком, он обещал вернуться в Россию только тогда, когда в ней утратит свою силу пословица «Божье да Государево»…

При этом его, убеждённого противника самодержавства, дочери по совершенно никому не ведомым причинам император Александр I назначил пенсию в 100 голландских дукатов, а все остальные его потомки получали субсидии от царского двора вплоть до середины 1840-х гг. Большинство их служили по дипломатическому ведомству. Ещё один Веселовский, академик (1838-1906), знаменитый филолог и историк литературы, член всех Императорских академий и обществ, исследовал древние апокрифические, т.е. не одобренные Церковью, христианские сказания, а также иудейские и эфиопские легенды и их влияние на средневековую книжность Руси. Особенно прославились его труды о «Повести о Соломоне и Китоврасе» и о Святой Чаше Грааля. То есть, скажем так, на самые главные темы истории. При этом ни добросовестность академика Веселовского, ни его объективность мы под сомнение никоим образом не ставим. Последним знаменитым Веселовским был маститый советский историк, академик Степан Борисович Веселовский (1876-1952), автор запрещённых при Сталине и прославленных в годы оттепели разоблачительных исследований — с прямыми намеками — об опричнине царя Ивана Васильевича Грозного. Варвара Степановна Веселовская уже в четвёртом поколении была православной, она строго соблюдала все посты и праздники, часто говела, постоянно бывала в церкви.

Но… На протяжении 187,9 и 1889 гг., когда Софья находилась в Петербурге, связь её с матерью была непрерывной и постоянной, никем не скрывавшейся. Визиты её, числившейся в розыске, в квартиру Перовских были совершенно открытыми. В ноябре 1879 г. Варвара Степановна Веселовская сообщила дочери, что государь будет возвращаться из Ливадии по железной дороге, идущей из Ялты через Одессу и Харьков на Москву. Желябов и Софья Перовская сами разработали план взрыва и сами же руководили его осуществлением. Везде, где должен был останавливаться царский поезд, на подъезде к вокзалам были установлены мощные мины, изготовленные Николаем Кибальчичем — гениальным инженером и тоже участником организации. В последнюю минуту по распоряжению самого императора поезд обогнул Одессу, а в Харькове взрыв не произошел из-за технической ошибки.

О том, что боевыми отрядами нигилистов-цареубийц руководит родная дочь генерала Льва Львовича Перовского, знали все. Генерал с поста санкт-петербургского генерал-губернатора был отставлен, но никаких иных последствий для семьи это не имело. Почти каждый месяц Софья Львовна приезжала домой, и её часто видели вместе с Варварой Степановной гулявшими вдоль каналов. Генерал в это время обычно из дому уезжал. А потом уезжала она. В начале декабря Варвара Степановна передала дочери, что в близком будущем государь ожидает прибытия в Петербург брата императрицы Марии Александровны болгарского князя Александра Баттенбергского. Как раз в это время под императорской столовой ремонтировали винные погреба. Через Желябова Софья нашла столяра Степана Халтурина и устроила его на работу по ремонту Зимнего дворца. Всю вторую половину января он носил изготовленную Кибальчичем взрывчатку в Зимний дворец и прятал её в винном погребе, стены которого облицовывал.

Варвара Степановна передала, что 16 февраля в Зимнем дворце будет торжественный ужин в честь князя Александра Баттенбергского, на котором должна присутствовать вся императорская фамилия, кроме тяжело больной императрицы, которая в это время уже не вставала с постели. Взрыв должен был произойти ровно в 6 час 20 мин вечера, когда гессенский принц должен был наносить визит своей августейшей сестре, а император с семейством, включая наследника, ждать его в царской столовой. Однако Александр II решил ожидать в своем кабинете и вышел встречать князя на парадную лестницу. В этот момент в столовой раздался взрыв, от которого погибли 11 солдат охранявшей встречу финляндской пехоты, а 30 были тяжело ранены. Столовая была разрушена полностью, из подвалов по всему дворцу валил дым. Обратим внимание: гессенский принц не должен был пострадать. Обратим и ещё внимание. С присутствием рядом с государем официального наследника тоже не особенно считались. Это может быть сказано в опровержение намёков (и не только намёков) рядом авторов, в частности Эдуардом Радзинским, Фаиной Гримберг, Дмитрием Галковским, о причастности Александра III к убийству его отца.

Действовала действительно «третья сила» — не монархическая, но и не (условно) социально-революционная (формально использованная). Действительно, «Змей на дороге». Когда зимой 1881 г. член «Народной воли» Григорий Гольденберг дал подробные показания на организацию (ему было обещано прощение и привлечение к работе над будущими реформами), Софья и Желябов по совету Варвары Степановны и получив от неё деньги, сняли на Малой Садовой улице, по которой император каждое воскресенье ехал домой после развода караулов, магазин с прилегающей к нему квартирой под именем супругов Кобозевых и заплатили за три месяца вперёд, сказав хозяевам, что собираются открыть молочную. Выставив в витрине жестянки с маслом, сметаной и сыром, они приступили к рытью подземного хода под Малой Садовой, в центре которого вскоре Кибальчич сам установил свое приспособление, заряженное 80 фунтами динамита. В последние три года Софья Львовна обрела силу полностью повелевать вовлечёнными в одно с ней дело «грядущего народного счастья» мужчинами. Это касалось прежде всего, конечно, самого дела. В 1879 г. она сказала Александру Соловьёву перед тем, как послать его к Зимнему дворцу со спрятанным под учительский вицмундир заряженным револьвером: «Надеюсь, вы понимаете, что живым вам лучше не возвращаться. А станете болтать — везде достанем».

Это не было пустыми словами. Софья Львовна была вхожа в любые инстанции, даже тогда, когда числилась в бегах. Могла ли она сама прийти к царю? Могла. Но она уже знала, что убить его нужно и можно, — и, возможно, ибо нигде более пуля не возьмёт, — именно на Екатерининском канале. Далее всё известно. Что же до «монархической» «Священной дружины», то она выпускала в Женеве газету «Правда», в которой царь — Александр III, верховный покровитель — или только как бы покровитель — «Дружины» именовался «коронованным тромбонистом», а главный редактор «Правды», некто Иван Климов (не сам ли Сергей Юльевич Витте?), в своих передовицах писал: «Говорят, что Александр III последнее время особенно занят разучением на тромбоне похоронного марша. Уж не инстинктивное ли это предчувствие?».

Они писали от имени революционеров, компрометируя последних в глазах так называемой публики, или все же для революционеров? Вот вопрос. Только через три года после восшествия Александра III на престол состоялось венчание его на царство — случай совершенно не виданный в истории не только России Романовых, но и вообще монархических государств. Это может означать только одно: по каким-то причинам новый император боялся — или просто не хотел — принимать венец и державу. А когда принял — не процарствовал (хотя царствовал на редкость успешно, почти триумфально) и десяти лет. Агентом «Священной дружины», который приезжал в Женеву наблюдать за работой прессы, был человек под кличкой Антихрист. Это был сам Сергей Юльевич Витте, значившийся в «Дружине» «братом № 113».

Один эпизод, связанный со «Священной дружиной», можно узнать из письма писателя-эмигранта, масона Марка Алданова другому «вольному каменщику», потомку декабристов А.В. Давыдову: «Как курьез (и малоизвестный) сообщу Вам, что еврейские миллионеры давали деньги, лет 70 тому назад, и контрреволюционной “Священной дружине“. Она получила немало денег от барона Г. Гинцбурга, от Полякова и от киевского сахарозаводчика (моего деда по матери) Зайцева, который давал деньги на это Витте». Имя барона Горация Гинцбурга действительно значится в списке членов «Священной дружины».

Что же до Зайцева, то это был Иона Марков Зайцев, хасид, основатель в Киеве того самого завода, на котором позже, 12 марта 1911 г. произошло убийство отрока Андрея Юшинского. Зайцевы были богатейшими сахарозаводчиками Киева, обладавшими огромными связями. У них уже были свои властители, и об одном из них прямо говорит поэт, еврей по происхождению, Генрих Гейне: «Мне приходилось видеть людей, которые, приближаясь к великому барону, вздрагивали, как будто касались вольтова столба. Уже перед дверью его кабинета многих охватывал священный трепет благоговения, какое испытывал Моисей на горе Хорив, когда заметил, что стоит на священной земле. Точно так же, как и Моисей снимал свою обувь, так и какой-нибудь маклер или агент но обмену, отваживаясь переступить порог личного кабинета господина Ротшильда, прежде всего стягивал с себя свои сапоги».

Босыми ногами иудеи входили только к царям Древнего Израиля и хазарским каганам. На каком основании финансисты («третье сословие», «вайшьи») управляли европейскими монархами? Что связывало их всех через владетельный род Гессен-Ганау и Британскую корону? Каким высшим неписаным правом, уходящим в незапамятные времена, в глубокую древность, они обладали?

Разумеется, надо понимать и другое: постольку, поскольку о Ротшильдах все же что-то известно «широкой публике», полностью отождествлять их с «антицарством» — даже в пределах Европы или «Запада» вообще — было бы неверно. Они все же «на виду», они — «бухгалтеры»… В самый разгар охоты на коронованного зверя — или, ещё более двусмысленно, на красного зверя — император принимает малозаметное в официальной историографии, но едва ли не самое катастрофическое в истории России решение. Он платит Ротшильдам династический выкуп за возможность официально соединить свою жизнь с княжной из рода Святослава. В 1880 г. Альфонс Ротшильд получает право льготного владения бакинскими нефтепромыслами и переносит всю свою активность на Кавказ, в Грозный, где создаёт крупнейшую на тот момент нефтяную компанию «Русский стандарт». Да, император надеется на то, что через какое-то время прямые потомки Святослава на русском престоле вернут всё назад. Сейчас, на этот момент, царю нужно создать русскую династию, причём так, чтобы это были те же Романовы, а потом… Но и «играть по правилам», которые предлагал теневым могуществам «наш православный, добрый Русский Царь», как писал о нём Тютчев, они, конечно, не собирались. Бракосочетание царя было «дозволено», но коронация Екатерины Юрьевской, которую он предполагал осуществить осенью 1882 г., и созыв Земского собора — уже нет, и окончательный план цареубийства был утверждён.

Ротшильды самым простейшим образом надули императора. Забрали нефть, а потом убили. Восхождение на русский престол потомков Рюрика и Святослава было предотвращено. Вскоре настала очередь и основной линии Романовых. Перед началом Первой мировой войны Ротшильд продал свои предприятия на Кавказе англо-голландскому концерну «Роял Датч Шелл», а в кармане другого миллионера — Якова Шиффа — внезапно появились 20 млн. долл., которые он потратил исключительно на революцию в России. Особенно зловеще при этом то, что фамилия (а точнее, псевдоним цареубийцы 1918г. —Юровский) есть на самом деле пародия на родовое имя Рюриковичей — князей Юрьевских, как их дерзновенно именовал имеющий власть именовать император Александр II. Ещё одна загадка: как и почему личная переписка Александра II и Светлейшей княгини Екатерины Михайловны Долгоруковой (Юрьевской), хранящаяся ныне в ГАРФ, оказалась именно у Ротшильдов, которые продали её российскому правительству в начале 1990-х годов?

Официальное объяснение таково: «Это было продолжение многоходовой операции. Оказывается, нацисты захватили часть их (Ротшильдов. —В.К.) семейного архива. После поражения Германии архив перешёл к СССР. Не припоминается, чтобы кто-то публиковал в открытой советской печати хотя бы выдержки из этих материалов или делал ссылки на них. Но наблюдение за их судьбой велось, а когда подошло время, состоялись и переговоры. И вот по соглашению с российским правительством Ротшильды выкупили и обменяли интимные документы императорского дома на свой семейный архив». Выкупили они их вроде бы у наследников бывшей стенографистки Светлейшей княгини Евгении Седых, влачившей нищенское существование. Допустим. Хотя если нищенское существование наследников г-жи Седых действительно, скорее всего, — реальность, то в то, что переписка всё это время была вне внимания Ротшильдов, верится с трудом.

Особенно с учётом того разворота деятельности против российского императорского престола, который они осуществили — в союзе и как бы под началом Виндзорского дворца — в начале XX в. Роль английского посольства и лично посла Дж. Бьюкенена  в подготовке Февраля, убийстве Григория Распутина и других событий этого же рода сегодня настолько известна, что уже не требует подробного описания. Наша задача — выявить некоторые смыслы. Дадим слово недавно ушедшему от нас великому геополитику, писателю, духовидцу, «лицу особого назначения» Жану Парвулеско (1929-2010). Любой его текст, если читать внимательно, проясняет многое. Если не всё.

Жан Парвулеско: «Что можно сегодня понять об огненном световом циклоне трансконтинентальной авантюры Александра Великого и совершенно непостижимом его циклопическом и бесследном падении? Что означает подобное зарнице явление Фридриха II Гогенштауфена и последнее, на заре Нового времени, обретение им империи, явление вместе с ним имперского, солнечного — вмененного Непобедимому Солнцу, Sol Invictus — божественного принципа Imperium? А исчезновение в подземельях тайной истории родника крови уничтоженных, изничтоженных, сведенных в ничто Меровингов? …Кровавое изъятие из исторического времени христианнейшей императорской династии Романовых нисколько не выходит за рамки мистериального закона догматической иррациональности, определяющей видимый ход “великой истории”. Напротив. …Убийство императора Николая II и его семьи не было просто эпизодом коммунистической революции на её критической стадии. Она сама, эта революция, была лишь эпизодом. Эпизодом идущей с XVIII в. тайной битвы против Романовых и против всех государств Европы, основанных на имперском, или королевском, фундаментально христологическом принципе. … Но тогда кто и почему? И почему тогда не была побеждена той же самой “специальной бурей” Британская империя? Конечно, и её час пробьёт, и уже скоро, но удар — “специальная буря” — прежде всего, был призван уничтожить те европейские монархии, которые были особым образом основаны на божественном праве, иными словами, наследовавшие через Священную Римскую империю германской нации собственно Римской империи (в данном случае историософия Жана Парвулеско несколько отличается от нашей, но не непримиримым образом. — В.К.).

Британская же империя оставалась, как и старое Британское королевство, извращённым, тотально отчуждённым образованием, наделённым особой миссией — миссией предательства и преступления, субверсии и вероломства, за что она уже платит, а в известный час и ещё заплатит не только справедливую цену, но и неизбежный, тайный, адский процент. Что же это за “особая миссия”? Все наши, т.е. принадлежащие к противостоящему “тайне беззакония” стану, прекрасно знают об адской игре “двора святого Иакова”, развязавшего так называемую французскую революцию, безчестно потопившую в её собственной крови французскую ветвь Бурбонов, которых именно Лондон подталкивал к последнему порогу, дабы низвергнуть в поглотившее их круговращение тьмы. Точно таким же образом прямая ответственность за уничтожение последних Романовых лежит на либеральной мрази вроде Ллойд Джорджа (1863-1945), мастера адской интриги, стряпчего Версальского договора, аннулировавшего для Романовых право политического убежища, о котором вёл переговоры Керенский (здесь Ж. Парвулеско ошибается: Керенский лично передал все «права» на узников Ленину и Троцкому. — В.К.), право, открывавшее для будущих жертв екатеринбургской бойни путь из Советской России к свободе и просто к жизни. Всё так и есть. Разве депутат Рамсей Мак-Дональд, такая же гнусная мразь, не позволял себе публично называть Николая II “замаранным кровью созданием” и даже “преступником в соответствии с естественным правом”?».

И далее: «Великая Имперская тайна Николая Второго, как мне кажется, заключается в безусловной и неразрывной связи с великоконтинентальной евразийской миссией России. <…> Находясь непосредственно на жертвеннике, Россия непрестанно созидает — или хотя бы пытается это сделать — последнее имперское единство герметически выражаемых орлом Дома Романовых двух ликов — европейского и азиатского — живого тела Третьего, Иного, Евразии, Великого континента, обретающего свою древнюю историческую идентичность в установлении Евразийской империи конца. Тайный геополитический взор Николая II — сегодня это совершенно очевидно — был направлен в сторону Великой Азии и к планетарному выходу в Тихий океан. …Вильгельм II, считавший себя “Императором Атлантическим”, называл Николая II “Императором Тихоокеанским”. Сам же Николай II всю жизнь и стремился стать Императором Тихоокеанским, но от имени Европы, имея Европу за собой, Европу “от Атлантического океана до Тихого” (вменяя в ничто «острова», удел “Дана с кораблями”. — В.К.). Секретные имперские контрстратегические службы Николая II, безусловно, изучали отдалённые великоконтинентальные пространства в перспективе “имперской миссии ” России. Они преуспели и в прямой конспирологической разведке. В начале 1917 г. планы русского вхождения в Тибет и взятия его под имперский протекторат были полностью готовы».

Это было прямым и непосредственным продолжением геополитики Рюриковичей, прежде всего царя Иоанна Васильевича Грозного, а также и творца «новых Романовых» — «Павловичей» — императора Павла. Кто бы ни стоял у истоков династии пусть даже и Джон Ди), Романовы «пошли поперёк» всей «атлантической ветви» поперёк наследников Тhuаtа dе Dаnnаn., восстанавливая полярные, гиперборейские линии Vamsa Surya. За что и расплатились мученической кровью. Были ли спецслужбы Британской короны (Сити плюс Виндзоры) самостоятельны в своих действиях? «Мы уже знаем о том, — пишет Жан Парвулеско, – что ликвидация Российской Императорской семьи, как в лице её непосредственных представителей, так и в лице некоторых кровных линий, прямых или имеющих очевидную значимость, было исполнением неких обязательств, тайных обязательств. Кого перед кем?

Если мы найдем ответ на этот вопрос, то он полностью изменит угол зрения на залитые кровью — по ту сторону пространства и времени — стены таинственного дома Ипатьева в Екатеринбурге». «1917: The Rothschilds order the execution by the Bolsheviks they control, of Tsar Nicholas II and his entire family in Russia. This is the Rothschild revenge for Tsar Alexander II siding with President Abraham Lincoln in 1864. It is extremely important for them to slaughter the entire family including women and children in order to show the world, this is what happens if you ever attempt to cross the Rothschilds». (Ротшильды приказали находившимся под их контролем большевикам казнить царя Николая II и всю его семью в России. Это месть Ротшильдов за то, что царь Александр II встал на сторону президента Авраама Линкольна в 1864 г. Для них особенно важно уничтожить всю семью, включая женщин и детей, с целью показать миру: вот что с вами случится, если вы попытаетесь пойти против Ротшильдов).

В определённой «рифмовке» со всем сказанным бытуют устойчивые слухи о том, что русский царь, будто бы «предупреждённый духовными лицами» о революции, сделал огромный вклад в созданную Ротшильдами (вместе с Варбургами, Морганами, Лазарами, Шиффами, другими банкирами той же идентичности, а также Рокфеллерами и при участии британской королевской семьи) в 1913 г. Федеральную резервную систему. Это частное предприятие заменило Государственный банк США и является не подчиняющимся Конституции «государством в государстве», фактически создавшим всю современную «виртуальную экономику» на основе бумажных долларов) чуть ли не до 50% её процентов (это послужило основой разнообразных афер вплоть до так называемого «дела Анастасии»). Однако на этот счёт есть и более надёжные сведения, не ставящие под угрозу репутацию государя, в разрушении которой более всего заинтересованы Ротшильды и Виндзоры (поющих с их голоса коммунистов вряд ли стоит воспринимать всерьёз).

Личное имущество императорской семьи до 1917 г. находилось в ведении Министерства императорского двора и уделов. Это ведомство подчинялось непосредственно императору и больше ни перед кем не отчитывалось. Основную часть этого имущества составляли фабрики, дворцы, имения и прочая недвижимость (Эрмитаж, Академия художеств, Беловежская пуща, Абрау-Дюрсо, Массандра и т.д.). Далеко не всё приносило доход. Часть удельных лесов сдавалась в аренду. С 1797 по 1897 г. на «общие надобности» императорской семьи выделили 236 млн. рублей. Общая площадь удельных земель составляла около 8 млн. десятин (до 90 тыс. кв. км, больше Чехии). Никакие вклады в иностранных банках не могли сравниться с этим богатством. Тем не менее, когда в 1905 г. возникла угроза потери трона, Николай II перевёл в берлинский банк Мендельсона около 4 млн. рублей в виде «процентных бумаг». В 1913 г. почти все ценные бумаги вернули в Россию (курсив наш. — В.К.). В Берлине, по-видимому, остались только немецкие облигации, за которые уцелевшие Романовы в 1938 г. получили около 25 тыс. фунтов на всех. Счета императорской семьи в британских банках были закрыты к 1900 г. Министерство императорского двора было упразднено в 1917 г., а отдельные его учреждения перешли к разным ведомствам.

Америка сама по себе — это мы должны понять и осознать — не является «центром глобализма». Это лишь временная «перевалочная база», «территория», освоенная «мировым островом» — блуждающим. В самих Соединенных Штатах говорят так: «Америка стала государством-банкротом, которое полностью перешло в собственность к кредиторам. Они владеют Конгрессом, они владеют исполнительной властью, они владеют властью судебной. Им принадлежат все структуры государственного управления. У вас есть свидетельство о рождении? Оно тоже принадлежит им». Во времена Александра II и Авраама Линкольна это ещё можно было предотвратить (хотя, конечно, государство, построенное на месте тотального уничтожения коренного населения, всё равно не устоит…).

Но и это не главное. Речь шла не об экономической и даже не о политической, а о генетической мести. «Влиятельный ландграф Вильгельм, по непонятной для непосвященных причине, — пишет Николай Козлов, — доверивший никому не известному в ту пору еврею распоряжение казной одного из богатейших европейских дворов, был женат на дочери принца Фредерика Датского (из династии Скъольдунгов) Луизе Шарлотте, от брака дочери которых — Луизы Вильгельмины Гессен-Касселль с королем Дании Христианом IX — родилась принцесса датская Дагмара, ставшая впоследствии императрицей Марией Феодоровной — супругой российского императора Александра III и Августейшей Матерью последнего русского царя, убитого и ограбленного по приказу одного из правнуков придворного менялы своего прадеда». 

Николай Козлов также цитирует важнейший текст, опубликованный американским журналом Аmеriсаn Меrсurу («Убийство царя и уничтожение Рюриковичей — акт расовой мести», 1968): «Затем большевики начали погоню за Рюриковичами из династии Рюрика и Олега, убивая всех мужчин, женщин и детей, которых они могли захватить, — Барятинских и Белосельских, Долгоруковых и Друтских, Щербатовых и Шаховских, Вяземских и Волконских, а также и многочисленных Оболенских. Их выслеживали, мучили и убивали. Даже тех Шаховских, которые открылись в Саратовской губернии, живших как простые деревенские люди, и тех уничтожили, отца, мать и ребенка». 

Русский престол опустел. Если бы не «большевистская остановка истории», а затем сталинская «подморозка России» (в точности по Константину Леонтьеву), он был бы захвачен и присвоен немедленно.

В. Карпец, “Винздоры против Рюриковичей” сборник научных трудов “De Aenigmate” (О Тайне).

Специально для "Русской силы" подготовил Макс Елев