Что случилось в Сирии

Дезинформация — главное оружие гибридной войны. Пора привыкать к тому, что мы ничего не знаем

photostudio_1458470619415

По поводу вывода войск из Сирии не успел высказаться только ленивый, однако ценность большинства высказываний находится на уровне «лайк» — «дизлайк».

По одной версии, мы победили террористов, помогли Асаду удержаться на посту, отстояли Дамаск и базу в Тартусе и организованно отошли с развернутыми знаменами. По другой, мы не смогли взять Пальмиру, отдали Ракку американцам, а север Сирии — туркам и в конце концов бесславно смотались, в общем, как всегда, «путинслил».

s-144544

На самом деле, никакие версии — ни победную, ни пораженческую — тут строить не на чем. Для этого просто нет никакой информации. Президентский приказ сформулирован туманнее, чем предсказания сивиллы. Непонятно, какие подразделения выводятся, какие остаются, а какие — возможно — вводятся. Неясно, что конкретно кроется за «необходимостью охраны авиабазы Хмеймим и пункта морского базирования». Совершенно невнятно, что имело в виду Минобороны, обещая, что авиаудары по террористам будут продолжены. Да мы банально не знаем даже, сколько самолетов вернулось в Россию, а сколько осталось в Сирии и откуда там только что взялись новейшие вертолеты. Мы, честно говоря, вообще ничего не знаем. Это относится и к политикам, и к экспертам, и к журналистам. Причем, как нашим, так и зарубежным — все мы помним, как беспомощно выглядел представитель Госдепа, узнав, что Россия, оказывается, выводит войска из Сирии.

На самом деле, приказ президента — это просто очередной информационный залп, рядовое, хотя и заметное событие гибридной войны. Потому что именно так эта война и выглядит. Это не гигантские танковые сражения а-ля Курская дуга, это не многомесячная битва за Сталинград. Это повышение — или не повышение — ставки ФРС и залп «Калибров» с Каспия. Это волатильность мировых валют и взрыв нашего самолета над Синаем. Это падение цен на нефть и бои за Алеппо. На полях этой войны информационные атаки не менее важны, чем ковровые бомбардировки, а передовица в газете может выстрелить не хуже, чем реальный теракт с сотнями жертв. Это цинично звучит, но вот именно так это сегодня работает. Такая вот война.

Вывод войск из Сирии — это не поражение и не победа. Это, скорее всего, вообще не вывод войск, а что-то совершенно другое. Толчок к мирным переговорам, намек Асаду, послание Западу, напоминание мировому сообществу о том, что Россия держит руку на пульсе и принимает решения. В большой степени, это вообще дезинформация, и к этому надо привыкать.

Патриоты любят причитать о том, как Запад раз за разом обманывает простодушную, доверившуюся им Россию. И с расширением НАТО обманули, и договор по ПРО нарушили, и то, и другое. Ну что ж, Россия учится воевать и, соответственно, учится обманывать. Пора уже привыкнуть к тому, что политики говорят… эм-м-м… не совсем то, что есть на самом деле. Но патриотам это почему-то не нравится. Им хочется обращения по радио типа «Братья и сестры!» Они со всем простодушием ждут, что главнокомандующий выскочит вперед на боевом коне и поведет их на врага. А вместо этого — какие-то бесконечные переговоры, договоренности, «выражения озабоченности» и прочая нудьга. Но именно это и есть оружие новой войны, и Россия его неплохо осваивает.

Какое воздействие информационная политика новой войны оказывает на общество? Довольно-таки деморализующее. Общество всегда и везде хочет победных реляций. Вот тут, мне думается, придется обломаться. Даже если России удастся отбиться по всем направлениям — и в Сирии, и на Украине, и в Калининграде — никаких, я думаю, победных реляций мы не услышим. А будет опять все то же уклончивое дипломатическое блеяние, обнимашки с «друзьями и партнерами» и, вероятно, продолжение нашей вялотекущей гибридной мировой войны уже на других театрах.

Да, это не так торжественно, как подписание капитуляции в Берлине с объявлением по радио голосом Левитана. Но при этом есть надежда, что некоторые победы мы сможем одерживать с минимальными потерями. Общество никто не собирается мобилизовывать лозунгами и призывами просто потому, что на этой войне оно никому не нужно. Здесь воюют небольшие подразделения профессионалов, в то время как призывники осваивают АК в далеком тылу, а обыватель сидит у телевизора и цыкает зубом:

«Не, ну че такое, в самом деле, Пальмиру не взяли, Ракку не взяли, Алеппо… Зин, а как оно там с Алеппо-то?!»

Но в отсутствии победных сводок с фронта есть одно неоспоримое достоинство — отсутствие похоронок. Если все получится, за победу в гибридной мировой войне не придется платить миллионами русских жизней.

Для этого и стоит, наверное, осваивать искусство обмана.

Виктория Никифорова