Архитектура пост-валдайского мира

arkhitektura-post-valdayskogo-mira-241-420906Валдайскую речь Путина уже разобрали на сочные цитаты, которые сами по себе достойны тщательного анализа, однако наблюдая за реакцией российской оппозиции, западных СМИ и особенно американского экспертного сообщества, возникает подозрение в том, что адресанты путинских месседжей упорно игнорируют самый главный смысл его выступления.

Он им до такой степени не нравится, что они предпочитают его не замечать. Не критиковать, а именно не замечать по принципу «а вдруг никто не заметит». Что же их так напугало? Дело в том, что речь российского лидера, это не просто набор обвинений в адрес Вашингтона и набор предложений по предотвращению глобального хаоса. В самое ближайшее время станет очевидно, что мир нужно делить на «до Валдая» и «после Валдая». В своем выступлении, Путин изложил принципы архитектуры пост-Валдайского мира. Новая геополитическая архитектура повлияет не только на внешнюю политику но и окажет сильнейшее влияние на то, какой будет развиваться внутренняя политика России.

Прежде чем перейти к изложению этих принципов, нужно проанализировать причины по которым именно президент России озвучил новые принципы мироустройства.

Очевидно, что политик, который берет на себя смелость открыто бросить перчатку американской гегемонии, берет на себя огромные риски. Позволить себе такое может только лидер, который консолидировал вокруг себя все общество и окружение которого готово идти за ним до конца. Став навсегда врагами для русофобского сегмента американского истеблишмента, они намертво сплели свое будущее с будущем России. В этом смысле Путин восхищает своей последовательностью. Однажды сказав что Россия — не проект, а судьба, на Валдае президент укрепил этот месседж, сформулировав, короткое, емкое и сильное политическое кредо настоящего национального лидера: «Для меня Россия — это вся моя жизнь». Именно так должен говорить идеологический лидер процесса изменения глобальной архитектуры. Смотря на Путина, граждане России и жители планеты четко понимают, что он пойдет до конца.

Еще одна очевидная причина заключается в том, что Путин сейчас является самым высокопоставленным и влиятельным консерватором на мировой арене. Для того чтобы бросить вызов американскому неолиберально-постмодернистскому порядку, требуется предложить сильную идеологическую альтернативу. Такая альтернатива сейчас есть только у России, а Путин является ее символом. Индия, Бразилия и Китай пока не могут предложить идеологий, которые могли бы успешно конкурировать с продуктами американской «фабрики смыслов» на главном «театре идеологических военных действий». Битву за Европу вряд ли может выиграть Конфуцианство 2.0, а вот современный, здравый, русский консерватизм вполне может побороться за коллективную душу Старого Света. Жители Европы выходят на многотысячные акции в поддержку традиционной семьи. Политические партии, придерживающиеся консервативного подхода к вопросам семьи побеждают на выборах.

Россия взяла на себя роль лидера глобального консервативного ренессанса. При этом, подконтрольные Вашингтону СМИ пытаются приравнять консерватизм к самоизоляции. Реальность оказывается диаметрально противоположной. Путинский консерватизм это ключ, который откроет дверь к построению Европы от Лиссабона до Владивостока. Именно этим он и опасен для американского истеблишмента, который будет стараться максимально дискредитировать саму идею русского консерватизма прежде всего в самой России. А перед экспертным и политическим сообществом встает задача построения сильного консервативного государства, которое станет привлекательным цивилизационным проектом для россиян и для всего мира. По этому поводу Владимир Путин четко и ясно дал понять: «Для того, чтобы общество существовало, нужно поддерживать элементарные вещи, которые человечеством выработаны в течение столетий: это бережное отношение к материнству и детству, это бережное отношение к своей собственной истории, к её достижениям, бережное отношение к нашим традициям и традиционным религиям.»

На Валдае, Путин представил стране и миру более сильную, более консервативную и более уверенную в себе Россию — страну, которая будет активно переделывать миропорядок в соответствии со своими идеалами и интересами. Российский лидер обозначил базовые принципы этой новой, пост-валдайской архитектуры.

Принципы

1. Отказ от однополярности

Президент четко обозначил невозможность сохранения однополярного мира, в контексте явной неспособности Вашингтона разумно распоряжаться тем непропорционально большим влиянием на геополитические процессы, которое он получил после окончания Холодной войны. Сравнение США с «нуворишем» должно быть особенно обидным для американцев и особенно приятным для наших китайских друзей. Слегка ироничное отношение к американцам как к выскочкам на мировой арене является визитной карточкой пекинской дипломатии, а обвинения в провинциальности и вторичности по отношению к Старому Свету является идеальным раздражителем для американского истеблишмента. Занятно, что именно этот аспект выступления Путина оказался понятным западному экспертному сообществу, а вот об остальных принципах пост-Валдайской архитектуры они предпочитают не говорить вслух.

2. Отказ от Холодной Войны 2.0

Путин неоднократно подчеркнул, что Москва будет всеми силами противостоять реализации сценария новой Холодной войны, в который некоторые вашингтонские стратеги упорно загоняют Россию, КНР и даже Иран. Не секрет, что достаточно влиятельный сегмент вашингтонского истеблишмента считает, что для восстановления американской экономики и для оздоровления трансатлантических отношений, США нужно срочно вернуться в парадигму Холодной Войны. В контексте нового, глобального, «холодного» конфликта можно будет вернуться к мобилизационной модели отношений с Европой и даже с собственным населением. Более того, внешняя угроза должна стать тем самым инструментом внутриполитической борьбы, которая позволит промышленному капиталу, американскому ВПК и примкнувшей к ним части вашингтонской бюрократии «призвать к порядку» окончательно вышедший из под контроля финансовый сектор.

В качестве пугала для Волл Стрит и населения, международный терроризм уже не работает, да и практика показывает, что его «мобилизационный потенциал» крайне ограничен. Понимая, что вторую волну экономического кризиса невозможно оттягивать бесконечно, Вашингтон активно старается создать условия даже не для сохранения абсолютной гегемонии, а для того чтобы пост-кризисный мир оказался в состоянии новой холодной войны, в которой США займет привычное место лидера одного из двух враждующих геополитических блоков. Именно этим желанием объясняются некоторые внешнеполитические действия США и даже некоторое подыгрывание сближению по линии Москва – Пекин, в надежде на то, что Россия и КНР захотят сформировать коллективную «Империю Зла 2.0» борьбой с которой можно будет занять весь западный мир. В этом смысле, речь Путина это не «Фултон 2014» как пишут некоторые аналитики, а скорее «анти-Фултон», что очень расстраивает некоторых американских экспертов. Путину «Холодная война 2.0» не нужна!

Российский лидер дал понять, что Москва и Пекин не заинтересованы в таком сценарии. Полицентричность означает именно наличие множества центров силы и не предполагает формат конфронтации по формуле «США + ЕС против БРИКС и остального мира». Россия и ее союзники пытаются добиться реальной полицентричности и именно в этом заключается самая страшная угроза в адрес Вашингтона. Без врага, который может послужить для консолидации американского общества и мобилизации экономики, США просто не переживет вторую волну экономического кризиса. Путин не пытается выиграть войну против США, он пытается оставить США без войны, которую можно выиграть.

3. БРИКС как прообраз глобальной архитектуры

Западные эксперты любят ставить в упрек БРИКС некую легкую аморфность и явное нежелание, да и неспособность, превращаться в полноценный военный или экономический блок по западному образцу. Сейчас, анализируя выступление Путина, который явно говорил не только от своего имени, но и в значительной степени от имени БРИКС, становится очевидным, что эта аморфность — скорее плюс, чем минус. БРИКС, как формат взаимодействия, предлагает миру схему, которая по своей природе радикально отличается от американского формата, который так ярко описал президент: «Союзникам Штатов всегда говорили: «У нас есть общий враг, он страшен, это центр зла; мы вас, своих союзников, защищаем от него, и, значит, у нас есть право вами командовать, заставлять жертвовать своими политическими и экономическими интересами». С этой точки зрения, сам факт существования и развития

БРИКС как формата сотрудничества между странами является угрозой для Pax Americana, который живет по другим принципам и для которого жизненно необходим внешний враг. По сути, БРИКС стал первый глобальным союзом, который доказал свою жизнеспособность без наличия внешнего врага. И эта ситуация явно не нравится нашим партнерам из Вашингтона.

4. Дедолларизация и деглобализация

Путин говорил о разочаровании в американской модели глобализации и упоминание о потери доверия к доллару должно быть прочитано именно в этом ключе. Экономический аспект слома существующей модели глобализации проявляется в дедолларизации, о начале которой президент говорит как о свершившемся факте: «Так, уже сейчас всё большее число государств предпринимает попытки уйти от долларовой зависимости, создать альтернативные финансовые, расчетные системы, резервные валюты.» Излишне объяснять, что подрыв статуса доллара как мировой резервной валюты является нокаутирующим ударом для американской экономики и особенно для американского бюджета. Именно этот удар и будет использоваться в качестве инструмента укрощения американских геополитических амбиций.

5. Даунгрейд США

Пост-Валдайская глобальная архитектура опасна для США именно тем что она не предполагает создание двух конкурирующих блоков, что неизбежно приводит к тому, что статус США падает до уровня очень мощного, но фактически регионального центра силы. В этой архитектуре, в силу чисто экономических причин, максимальный уровень на который может претендовать Вашингтон – «второй среди равных», ибо обогнать КНР по ВВП у нынешней Америки не получится никак, она слишком привыкла «жить на вэлфере» и «жить в долг», занимаясь грабежом всего мира через экспорт инфляции и грабежом будущим поколений американцев через государственные заимствования. Очевидно, что Вашингтон будет отчаянно сопротивляться такому сценарию, но его «окно возможностей» сужается с каждым днем и каждым новым межгосударственным контрактом с расчетом не в долларах, а в национальной валюте.

Валдайской речью, Путин окончательно застолбил за собой роль спикера и лидера свободного мира. Более того, история запомнит его как одного из архитекторов той мировой системы, которая придет на смену однополярному миру под контролем США. После Валдая, будущее можно описать формулой: «Россия с Путиным — сильная Россия. Консервативная Россия — успешная и современная Россия.» Над ее строительством нам всем еще предстоит много работать, но перспективы у нас — отличные, и чем сильнее они раздражают вашингтонских «ястребов», тем лучше.

О чем не сказал Путин в своей «Валдайской» речи

Попытка описать место “Валдайской” речи Путина в общем мировом контексте.

Что не сказал Путин в своей «валдайской» речи

Будучи живым свидетельством «валдайской» речи Путина, я ее, естественно, внимательно выслушал. Речь, как и последующие ответы на вопросы, мне показалась вполне интересной, достаточно аргументированной, умеренно (с учетом аргументации) жесткой, однако комментировать ее я не буду, чтобы не повторять других многочисленных комментаторов, которые уже высказались на эту тему. Но вот в процессе этой речи я явно почувствовал, что в ней не хватает одного крайне важного аспекта, причем по мере ее развития становилось ясно, что этот аспект упущен, скорее всего, намеренно.

Выходя с заседания «Валдайского» клуба я поговорил на эту тему с Борисом Межуевым, который, совершенно независимо от меня, отметил это же обстоятельство. И по этой причине я решил более подробно описать это место, тем более, что оно представляется мне, отмечу это еще раз, крайне важным. Грубо говоря, сложилось четкое впечатление, что Путин говорил с иностранными (ну, точнее, западными) участниками Клуба на их языке, при этом оставил в свой системе аргументов очень большую лакуну. Скорее всего, намеренно, уж больно аккуратно он это вопрос обходил.

Если немного перефразировать слова русского классика, то речь Путина может быть выражена примерно так: «Тварь Россия дрожащая или право имеет?» Вопрос этот практически сразу вызывает тот самый вопрос,который мы с Борисом Межуевым задали себе, возможно, что его задал себе и кто-то другой: а на каком основании Россия сегодня имеет это право?

Путин в своем выступлении все время объяснял, как США нарушают свои собственные правила — и тут никаких вопросов нет. США об этом говорит прямо и открыто: поскольку мы (то есть США) несем миру «свободу» и «демократию», которые есть вещи, без которых (в отличие от еды, одежды, работы) люди жить не могут, мы имеем право … Ну и далее, по списку. Это может нравиться или не нравиться, но спорить с этим достаточно бессмысленно, поскольку сами США в этот спор вообще не вступают, а соответствующие доводы игнорируют. А просто открыто говорят, что поскольку они самые сильные и в военном, и в экономическом смысле, то они и будут определять, что такое «свобода» и «демократия» и как именно их нести. И не нужно искать в их действиях логики или противоречий — поскольку страны, в которых «свободы» и «демократии» недостаточно, на это просто прав не имеют.

В свете такого подхода США рассуждения о том, что всем было бы лучше если бы какие-то правила соблюдались, достаточно бессмысленно. При этом сами США (в лице того же Обамы) уже неоднократно говорили о том, что у них нет ресурсов соблюдать все те правила, которые сами же США объявили, так что не нарушать у них не получится. И сами же США все время предлагают всем поучаствовать в выполнении этих правил, но, что очень важно, не вникая в их смысл и интерпретацию, которую США оставляют за собой. И в этом смысле претензии России выглядят достаточно слабо, поскольку если мы предъявляем США претензии в части того, что они нарушают свои правила, которые мы не против соблюдать в их исконном виде, то, получается, что мы учим США «свободе» и «демократии»? А на каком основании? Они нам все время на это и указывают — что мы не имеем право это делать, поскольку у нас «тоталитаризм», «коррупция», «нарушения прав человека», что там еще? А, «гомофобия». Ну, и так далее. В общем, бессмысленно спорить с США на их поляне — они и так сильнее нас, а уж на своей территории так точно.

Если посмотреть на историю России, то четко видно, что у нас всегда были свои правила. На первом этапе — православные, на втором — коммунистические. Построенные на одной и той же, традиционной системе ценностей. Точнее, наша интерпретация коммунизма стала традиционной в 30-е годы, что стоило стране больших проблем, но это не тема сегодняшней статьи. Так вот, мы несли миру некие ценности, которые этим миром воспринимались достаточно благоприятно, что и позволяло нам много на что претендовать. Это и была, собственно, та «мягкая сила», которая позволяло России, а затем СССР быть великой державой.

А вот сегодня у нас такой силы нет. Официальная идеология у нас либеральная, строим мы либеральный капитализм (спросите правительство!), центром либеральной силы и идеологии являются США — как же мы можем их критиковать? Это какое-то противоречие получается! И это противоречие Путин в своей речи не разрешил, он его даже не упомянул, что и бросилось в глаза Борису Межуеву, мне, и, возможно, некоторым другим участникам мероприятия.

Причем появилось это противоречие буквально месяц назад. До того элита России имела надежды считать, что встроиться в мировую элиту ей дадут (точнее, что плата за вход окажется не слишком высокой). Сегодня, по мере развития кризиса, стало понятно, что эта самая мировая элита даже сохраниться в своем нынешнем виде не сможет, что речь идет о ее существенном сокращении, а значит, вопрос стоит не о ее увеличении путем присоединения элиты России, а о том, как за счет элиты России (и многих других стран, кстати) сохранить свой собственный статус — и вот этот аспект действий США Путин отразил очень точно. Но в рамках собственной стратегии нынешней России этот казус и породил упомянутое выше противоречие.

Поскольку я не считаю Путина человеком глупым (и даже имею для этого личные основания), то должен отметить, что он тоже не может не видеть этого противоречия в своей речи. Но он его никак не отметил, что наводит на размышления, что он уделит ему отдельное место. Может быть — в своем послании, которое будет озвучено в конце этого года. Может быть это и осмысленно — говорить представителям либерального мира о том, что Россия больше не собирается жить по либеральным правилам и собирается предлагать собственную «мягкую силу» не совсем целесообразно: они все равно не захотят это понимать. Объяснять это нужно людям, которые уже поняли, что либеральные правила счастья и справедливости им больше не дадут. И если Россия предъявит миру новую справедливость — то многие из тех, кто уже понял, что США будут пытаться сохранить свой статус и положение за их счет, станут нашими союзниками. Что, собственно, и позволит России предъявить миру (и США в частности), свое право. О котором мы пока можем только мечтать.

Но вот если новые правила, которые Россия должна нести миру, предъявлены не будут — то нас задавят. Либо США, в рамках своих либеральных подходов, либо Китай, который сумел в рамках либеральных правил найти себе нишу, пользуясь своим преимуществом в рабочей силе и умении ее контролировать. Так что будем ждать, что сделает Путин.

ИСТОЧНИКИ: